Книга Хозяйка каланчи, страница 94 – Адель Хайд

Странно, что с такими возможностями они ещё не заперли меня куда-нибудь.

Внутренний голос произнёс: «Они бы, может, и заперли, если бы ты не получила магическое совершеннолетие».

Ну да, человека, который является главой рода, подтверждённым императором, сложно взять и засунуть в специализированное учреждение. Ну вот от предложенного гостеприимства отказаться мне, видимо, не удастся.

И я решила действовать по принципу китайских стратегий: проигранное сражение ещё не означает проигранной войны. Поэтому я согласилась, сделав вид, и это было несложно, потому что я действительно была очень расстроена, сделала вид, что я сдалась.

Тётка пока переехала в имение Маши. Алексея нельзя было показывать ледовеям. Ну, вернее, пока нельзя. Я обязательно найду способ помочь ему, и в голове у меня даже начал появляться план. Вот только он пока появлялся такой не оформившейся мыслью, которая зудела на краю сознания. Мне казалось, что информация об Алексее страшна не только тётке, но и отцу Алексея. Нарушение закона магии — это не шутки, и неважно, кто его нарушил. Но подставлять тётку не хотелось, поэтому мы пока молчали.

Вещей у меня было немного. Маше я тоже предложила остаться у неё в имении вместе с тёткой. Но Маша так на меня посмотрела… И от кого только научилась? Или так действовала её магия? Тяжёлая, земная и… надёжная.

— Дарья Николаевна, — сказала она, и в голосе я услышала саркастические нотки, — вы меня удивляете. Вы, значит, в ледяные пещеры Алабиных одна, а я буду в своём имении прохлаждаться? Нет уж. Пусть там пока ваша тётушка поживёт, а мы с вами поедем осваивать поместье Алабиных.

И мы с Марией Балахниной переехали в загородное поместье главы рода Алабиных.

Когда-то, когда мы проезжали мимо, я поразилась высоте забора вокруг поместья. Когда мы въехали в ворота поместья, я поразилась его размерам. На территории поместья был лес, озеро, река, и даже луг. В глубине поместья стоял большой дом, и он не был ледяным. Дом был каменный, отштукатуренный, с большими окнами, в три этажа, белый. Пожалуй, цвет — это было единственное, что объединяло этот дом и ледовейскую магию.

Летний домик, куда нас поселили, тоже был не маленьким. Я так поняла, что летним его прозвали, поскольку стоял он возле реки, и на берегу были беседки, небольшая лодочная станция, всё, что нужно было для летних развлечений. Пляж, вероятно, тоже был, но сейчас он был засыпан палой листвой.

А сам домик был в два этажа, аккуратный, небольшой, но тоже каменный, тоже отштукатуренный, только не белого цвета, а светло-горчичного цвета. И мне такой больше нравился, он был тёплым и навевал мысли о прошедшем лете.

Осень всё больше брала своё, и это особенно было заметно здесь, рядом с рекой, с лесом. От реки тянуло прохладой, а лес начал приобретать осенние оттенки. Такие бывают только в большом лесу, где много деревьев, и деревья эти не все вместе желтеют: у кого-то листья становятся багряно-красными, у кого-то жёлтыми, у каких-то деревьев они просто становятся бурыми, а на некоторых ещё остаётся зелёная листва. И вот тогда создаётся впечатление этой разноцветной осени, которая как бы кричит: «Я тоже красивая! У меня своя разноцветная красота, и она более глубокая, многослойная».

И таким же многослойным запахом тянуло из леса, немного прелой листвой, но запах был не противный, а слегка пряный, потому что он смешивался с запахом сырых грибов. Никогда не думала, что именно этот запах навеет детские воспоминания, и это были именно мои воспоминания. За грибами я, наверное, раза три всего ходила, но мне понравилось.