Книга Хозяйка каланчи, страница 95 – Адель Хайд

Мы с Машей ещё не зашли внутрь дома, стояли, осматривались, оглядывались, и вдруг переглянулись, и одновременно сказали:

— За грибами надо сходить!

Пожилой слуга, который помогал нам с багажом, вдруг улыбнулся и сказал:

— Да, здесь, в этом лесу, грибов много. Никто же не собирает. Так что, ежели соберётесь, корзинку я вам выдам.

И на душе даже как-то полегчало. Никто не собирался запирать меня ни в какую клетку. Хотя, когда мы въезжали в огромные ворота, которые медленно закрылись за нами, было ощущение того, что я именно в неё и вхожу.

Внутри летний дом тоже оказался уютным. Особенно когда затопили камин. Особого тепла он не давал, но весёлое пламя, играющее внутри красивой рамки, мне нравилось. Может быть, потому что я тоже была частью пламени.

— А вот любопытно, — спросила Маша, — а что, Алабины не боятся, что ты им тут пламя выпустишь?

Я оглядела комнату. Я не знала, есть ли какие-то подслушивающие артефакты, но предполагала, что такое могло быть. Всё же я на «вражеской» территории. Поэтому и ответила Маше так, как будто нас кто-то слушал:

— Я думаю, Мария Викентьевна, что господа Алабины точно знают, что я пламя выпустить не могу. Ну, в смысле, случайно этого не произойдёт.

Никто нас до вечера не беспокоил, нам выделили несколько слуг, пожилая женщина, которая представилась помощницей управляющего и сразу спросила, когда нам накрывать на ужин. Одна горничная, и истопник, он же слуг для для более тяжёлой работы. Помочь что-то принести, ну и … корзинку вон выдать для похода в лес.

Вечером после ужина, который оказался простым, но вкусным, мы пошли прогуляться по дорожкам поместья. Мы намеренно не стали идти в сторону сверкающего уютными огоньками белого большого особняка Алабиных. Шли по дорожкам, забирая влево, чтобы не уйти к лесу, и вышли к небольшому парку.

В нём горели фонари, просыпаны дорожки, вдоль которых стояли лавочки. Вот вечером, в сумерках, прогуляться по такому парку было приятно.

Неожиданно мы увидели, что кто-то идёт нам навстречу, и не удивились, узнав в подошедшем Льва Алабина. Он вежливо поздоровался, и также вежливо спросил, как прошёл наш переезд.

А у меня возникло ощущение, что за нами действительно следили. Льва послали, чтобы ещё больше нас контролировать. Поэтому я разозлилась и в ответ на его слова, что он рад нас видеть, сказала:

— Мы вынуждены были сюда переехать, Лев Алексеевич. Поэтому не могу разделить вашу радость. И прошу более к нам не лезть. Я, конечно, благодарна вам за спасение, но думаю, что в этом домике, где нас поселили, и так хватает подслушивающих артефактов, чтобы мы ещё что-то вам рассказывали. Так своему батюшке и передайте.

Даже Маша на меня удивлённо взглянула. Но Маша всегда меня поддерживала, поэтом почти сразу же её лицо тоже стало бесстрастно-холодным, и она Льву Алабину даже кивать не стала.

Парень застыл в растерянности. Мы его обошли и пошли по дорожке дальше. Очень хотелось обернуться, но мы не стали.

Маша только прошептала мне на ухо:

— Даш, может быть, мы к нему несправедливы?

И хотя где-то в глубине души я была согласна с Машей, всё же Лев Алабин лично мне ничего плохого не сделал, но Маше я ответила:

— Маша, запомни: здесь у нас друзей нет. И если уж парня вытащили из деревни, то, поверь мне, он наверняка сделает всё, чтобы туда не вернуться. И через нас с тобой переступит.