Книга Завидная нервно-тревожная невеста, страница 43 – Виктория Рогозина

— Слава Роду... — бормотал он с явным благоговением. — Услышали мольбы, услышали...

Его слова звучали как древняя молитва, что-то, уходящее вглубь веков, в забытые времена, когда мир был совсем другим, когда люди и существа вроде анчутки жили рядом, не скрываясь. Он стоял передо мной, смиренно склонив голову, как будто ждал дальнейших указаний или чуда. И всё это происходило здесь, на заброшенном кладбище, среди опавших листьев и полуразрушенных памятников.

Странное ощущение охватило меня, как будто я действительно была частью чего-то древнего, непостижимого, того, что давно забыла.

Анчутка, все еще не поднимая глаз, вдруг осторожно вздрогнул, как будто в нем пробудилась смелость продолжить. Его голос, все еще тихий, но теперь более настойчивый, дрожал от напряжения:

— Нас ждут в нашем мире, царевна, — он снова посмотрел на меня, его взгляд был полон уважения и тревоги. — Кощей все больше свирепствует. Земля стонет под его пятой. Он знает, что ваше время близко...

Его последние слова звучали как некое пророчество, и я почувствовала, как холодок пробежал по спине. «Кощей.» Это имя возникло будто из тумана, вызывая странные образы — древние легенды, забытые страхи. Я не понимала, как могло это касаться меня, ведь все это казалось чем-то далеким и нереальным, принадлежавшим мирам, которые я не знала и, возможно, не хотела знать. Но в глубине души что-то шевельнулось.

Анчутка шагнул ближе, сжав крошечные кулачки, как будто пытаясь передать мне всю важность своих слов:

— Его сила растет с каждым днем, и с каждым днем граница между мирами все тоньше, — он замолк, будто оценивая мое состояние, но затем добавил, почти умоляюще: — Без вас нам не справиться, царевна. Вы — наша надежда.

Слова маленького духа, которые еще минуту назад показались бы нелепыми и даже смешными, теперь звенели с жуткой серьезностью. Я посмотрела на мрачные каменные ангелы вокруг, на заброшенные могилы, укрытые осенней листвой. В этом угрюмом мире призраков и забвения, его слова вдруг обрели вес.

— А если мы не вернемся? — тихо спросила я, не отводя взгляда от туманных очертаний кладбища.

Анчутка снова опустил голову, его маленькое тельце задрожало от сдерживаемого напряжения:

— Если вы не вернетесь... мир, который мы знали, падет в тьму.

Анчутка, обводя глазами старые могилы и ангелов с опущенными головами, выглядел напряжённым, будто боялся, что кто-то, или что-то, может услышать его слова.

— Вся надежда только на вас, царевна... и на вашего супруга, — произнес он с затаённым трепетом. Его маленькое лысое лицо стало еще мрачнее, и он проглотил ком в горле. — Без вас не будет ни света, ни шанса на спасение. Он… готовится.

Я кивнула, но ничего не ответила. В голове клубились мысли. Казалось, что привычный мир, тот, что я знала, наконец-то начал рушиться прямо передо мной. Еще несколько часов назад я была обычной женщиной, сидела на кухне с Алексом, пила кофе, разговаривала с детьми. Но теперь всё казалось чуждым и далёким, как прошлое, о котором можно лишь вспоминать.

Слова анчутки звучали слишком серьезно, слишком окончательно, как предупреждение из древних сказаний. Но все вокруг было настолько тихо и умиротворенно, будто и вовсе не существовало никакой опасности. Легкий ветерок кружил по кладбищу, поднимая в воздух золотые листья, которые мягко оседали на землю, окутанную старинными памятниками и забвением.