Книга Фальшивая истинная ледяного дракона, страница 41 – ЮЭл

Я напросилась на эту прогулку, чтобы почувствовать себя свободной. А возле того, кто играет чужими жизнями, словно куклами, свободы мало.

Ветер бил в лицо. Снег летел навстречу. Я рассмеялась — искренне.

Свобода. Настоящая.

От условностей, от необходимости держать лицо и от чужого тела, которое теперь принадлежит мне.

Жизнь дала мне второй шанс… но поставила нелёгкую задачу, с которой я обязательно должна справиться. Другого выхода нет и быть не может.

И именно в тот момент, когда я ощутила полную свободу, несясь навстречу ветру, конь резко затормозил.

Встал на дыбы.

Рванулся вперёд, не слушая поводьев.

— Тихо! — крикнула я, сжимая поводья. — Тихо!

Но он уже не слышал. Копыта несли меня прочь от дороги. Вглубь леса. Всё быстрее и быстрее.

Эвелина Мэрроу.

Ветки били по лицу.

Снег хлестал в глаза, слепил, забивался под ресницы, таял на коже и тут же превращался в ледяные иглы. Холодный воздух резал лёгкие так, что каждый вдох становился болью, а выдох — рваным, хриплым.

— Остановись! — закричала я, натягивая поводья до дрожи в пальцах. — Пожалуйста… остановись!

Но конь будто не слышал.

Он нёсся так, словно за ним гнался пожар. Словно позади была смерть, а впереди — единственный шанс на спасение. Копыта гремели, мышцы подо мной ходили волнами, и я чувствовала: это не бег — это паника. Чистая, животная, слепая.

Я пыталась удержаться в женском седле, пыталась вспомнить всё, чему учил Говард, всё, что знала о лошадях я сама…

Но сейчас знание было бесполезно.

И внезапно — удар по памяти — всплыло другое воспоминание.

Мне двенадцать. Я маленькая, упрямая, уверенная, что взрослая. Сажусь на Бурана — дикого, необъезженного жеребца, которого запрещали трогать даже опытным ездокам.

«Не смей, Элина!»

«Он тебя убьёт!»

Я смеюсь. Сажусь. Дёргаю поводья.

А потом лечу. Поле, ветер, земля, которая вдруг оказывается слишком близко. Хруст костей, белый потолок, гипс. Почти два месяца боли и стыда.

Вот и сейчас — я лечу. В другой жизни, в другом теле. Но с тем же страхом, который скручивает внутренности и лишает воздуха.

Лес впереди вдруг разорвался. Мы вылетели на поле. Открытое, пустое, ровное. Без веток, без деревьев и преград. На мгновение я подумала — самое страшное позади. И именно тогда увидела его. Чёрную линию впереди.

Обрыв…

— Нет… — выдохнула я, чувствуя, как кровь уходит из лица.

Пальцы судорожно дёрнули поводья в сторону.

— Давай! — закричала я, срывая голос. — Давай же!

Конь не свернул. Он ускорился. Мир сузился до одного — до линии, за которой ничего нет.

Я мысленно попрощалась с жизнью. Со вторым шансом и с надеждой сделать всё правильно. Я снова не справилась.

Сердце билось так, будто хотело вырваться из груди. Я уже видела, как земля впереди исчезает. Как мы летим вниз.

И вдруг —

Рядом грохнули копыта. Я резко повернула голову.

Кайрен.

Он мчался во весь опор, низко пригнувшись к гриве, как хищник, который догоняет добычу. Лицо — каменное. Глаза — холодные, сосредоточенные, смертельно спокойные.

— Брось поводья! — крикнул он.

— Она не останавливается! — закричала я в ответ, почти захлёбываясь паникой. — Я пытаюсь!

Он оказался рядом через секунды. Протянул руку, схватил мои поводья, дёрнул. Ничего. Конь будто обезумел окончательно.

— Там обрыв! — закричала я.