Книга Фальшивая истинная ледяного дракона, страница 46 – ЮЭл

— Ты уверен?

— Конь не мог сорваться с места так резко. Да и, как я узнал у конюха, это самый спокойный конь в стойбище. Господин Нордхольд позаботился, чтобы его леди была в безопасности, — процитировал я его фразу.

Она отступила на шаг.

— Ты её хочешь?

У нас с Вивьен никогда не было игр в «кто кому что должен». Я позволял себе всё и не ограничивал ни в чём её. Думаю, поэтому мы идеальная пара.

— Она… интересна, — ответил я уклончиво.

Она подошла ближе. Положила ладони мне на плечи.

— Ты думаешь о ней.

Это не был вопрос. Я молчал. Она наклонилась, её губы коснулись моей шеи.

— Так и что? — её голос стал мягче. — Новый игрок… новая женщина… ты запутался?

Я моргнул. Впервые за много лет я понял, что не слушал её.

— Я думаю, — сказал я медленно, — что устал.

Она замерла.

— Устал? Настолько, что у тебя нет сил на меня?

Я посмотрел на неё. И вдруг понял, что пришло время играть по-крупному.

— На тебя у меня сил есть всегда, — произнёс я привычным тоном.

Бокал был отодвинут. Она села на стол. Я притянул её к себе. Вот только думал о той, что неслась к обрыву.

Пар поднимался густыми, ленивыми волнами, цеплялся за плечи, за волосы, за ресницы — будто сама вода пыталась спрятать меня от мира.

Я лежала в горячей ванне, почти по подбородок, и только сейчас, в этой тишине, поняла: меня всё ещё трясёт.

Смешно… я ведь уже умирала однажды. В другом мире, в другой жизни. И всё равно страх оказался таким же настоящим, таким же животным — липким, сдавливающим горло. Может, это из-за того, что в первый раз я и испугаться не успела?

Пальцы дрожали под водой, и я сжала их в кулаки, будто могла удержать себя этим бесполезным действием. Правду говорят: настоящие страх и боль приходят только тогда, когда ты остаёшься один.

Каким-то чудом случившееся на охоте дошло до поместья быстрее, чем мы сами.

Пока Кайрен снимал меня с коня, осторожно отцепляя мои пальцы от своего воротника, никто не посмел к нам подойти. Даже воздух вокруг нас был натянут, как струна.

Никто не подошёл и тогда, когда мы шли до покоев. Правда, я почти не помню дорогу — только его руку на моей талии, тяжесть собственного дыхания, стук сердца, который никак не хотел замедляться, и слова:

— Помогите леди Нордхольд переодеться и принесите ей крепкого чая.

Чай я, кстати, так и не попила. И дело было не в том, что прислуга не выполнила поручения генерала, а в том, что стоило лорду Нордхольду уйти…

…как мои покои превратились в проходной двор.

Не прошло и минуты после того, как дверь за ним закрылась, как она открылась снова.

— Ах, дорогая…

— Мы так испугались…

— Какой ужас…

— Вам нужно беречь себя…

И так продолжалось до поздней ночи.

Леди приходили одна за другой, будто по расписанию. Они ахали, хватались за сердце, некоторые даже пускали слезу — аккуратную, театральную, чтобы она красиво блестела при свечах.

И, конечно же, советы.

Каждая считала своим долгом объяснить мне, как надо было себя вести. Как надо было держать поводья. И что вообще не стоило «рисковать», потому что леди не участвуют в охоте.

Это говорили те самые леди, которые утром смотрели на меня так, будто я обречена, если останусь с ними под навесом.

Я слушала. Кивала. Улыбалась. А внутри всё ещё видела край обрыва и летящего вниз коня.