Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 44 – Лилия Тимолаева

Арман смотрел на неё так, как будто она говорила на чужом языке.

— С именем Каэля?

Элиана вдруг поняла: он не знал.

Не притворялся. Не скрывал. Не знал.

Это не оправдывало его. Не стирало развод, унижение, слепое доверие совету и Селесте. Но меняло картину. Он не отдавал ей лечебницу как ключ к тайне. Он действительно отдал место, которое считал мёртвым и бесполезным, не понимая, что в нём спрятана часть правды о его сыне.

— Да, — сказала она тише. — В подвале. Закрытая дверь. Детская комната. След… воспоминание, не знаю, как это называется у вас. И записи Иларии.

Арман сжал край стола. Дерево тихо хрустнуло под его пальцами.

— Почему мне не сказали?

— Потому что в вашем доме, кажется, много лет умеют молчать лучше, чем говорить.

Эта фраза ударила его снова, но он принял. Не спорил.

Каэль вдруг дрогнул всем телом.

Знак на груди вспыхнул.

Не ярко, не красиво. Страшно. Чёрный свет будто прошёл под кожей, и мальчик выгнулся, едва слышно всхлипнув. Арман рванулся к нему, но Элиана подняла руку.

— Не трогайте.

— Он…

— Не трогайте родовыми кольцами.

Арман замер, потом сорвал с пальца тяжёлый перстень с гербом Вейров и бросил рядом с браслетом. Другой — тоже. Снял застёжку с собственного воротника. Всё, на чём было серебро и драконья башня, оказалось на скамье, как сброшенная броня.

Только после этого Элиана позволила ему подойти.

— Говорите с ним, — сказала она.

Арман наклонился.

— Каэль.

Мальчик не ответил.

— Каэль, это отец.

Тёмные линии всё ещё пульсировали. Элиана положила ладонь рядом с рукой ребёнка, не удерживая силой.

— Каэль, слышишь? Ты в лечебнице. У Эли. Не во дворце.

Слово “лечебница” ничего не изменило.

Слово “Эли” — изменило.

Едва заметно, но изменило. Пальцы мальчика дрогнули. Не сжались, нет. Но потянулись к её руке.

Арман увидел это.

И в его взгляде мелькнуло столько боли, что Элиана почти отвернулась. Не из жалости. Из неловкости перед чужим разбитым отцовством, которое слишком долго пряталось за властью и вдруг осталось без оправданий.

— Он не должен зависеть от тебя, — сказал Арман глухо.

Элиана посмотрела на него.

— От меня? Или от единственного взрослого, который перестал причинять ему боль под видом защиты?

— Ты жестока.

— Нет. Я устала быть удобной.

Он молчал.

Каэль снова дёрнулся. Элиана наклонилась ближе, стараясь уловить, от чего именно идёт вспышка. В комнате не было родовых светильников. Не было Селесты. Не было дворцовых амулетов, кроме тех, что уже сняли. Но знак продолжал питаться чем-то.

Она оглянулась.

На скамье лежали снятые вещи: браслет, перстни, застёжка, цепочка, пряжка плаща. Они были далеко, но всё ещё в комнате.

— Мира, — сказала Элиана, не отрывая взгляда от Каэля. — Вынесите всё родовое за дверь. Не в холл, дальше. В кладовую у входа. И не касайтесь голыми руками серебряных знаков.

Мира взяла старую плотную ткань, молча собрала вещи и вышла.

Стоило двери за ней закрыться, знак на груди мальчика потускнел.

Арман медленно выдохнул.

— Родовые вещи усиливают это.

— Да.

— Но почему?

— Потому что проклятие не просто в теле Каэля, — сказала Элиана. — Оно привязано к печати рода. Возможно, каждый раз, когда вы пытаетесь защитить его силой Вейров, вы не закрываете рану, а открываете дверь шире.

Арман покачал головой.