Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 68 – Лилия Тимолаева

Люди замолчали, увидев её.

Она вдруг поняла, как выглядит: усталая, бледная, в простом тёмном платье, с волосами, собранными кое-как, после ночи обыска, споров, больного ребёнка, найденного мешка, старой записки. Не святая докторша, как язвительно сказала Селеста. Не бывшая герцогиня, которой полагается держаться над всеми. Просто женщина на пороге лечебницы, которую только что пытались сломать второй раз.

— Осмотр закончен, — сказала она. — Лечебница открыта. Но сегодня утром я не смогу принять всех сразу. У нас внутри ребёнок, которому нужен покой.

Тая первой кивнула.

— Мы понимаем, леди.

— Если кому-то срочно плохо, Мира запишет. Если можно подождать — приходите днём. И… — Элиана запнулась, потому что слова благодарности вдруг оказались труднее спора с магической стражей. — Спасибо, что не ушли.

Люди переглянулись.

Стражник с плечом смущённо почесал затылок.

— Так мы это… не за что.

Старик с внуком хмыкнул:

— Не каждый день видишь, как серых плащей заставляют записывать слова портового старика.

По двору прошёл тихий смешок. Нервный, усталый, но живой.

Элиана почувствовала, как внутри что-то отпускает. Не тревога. Тревога не ушла. Но дом за её спиной перестал быть только местом тайны. Он становился местом, у которого появились свидетели.

Она вернулась внутрь.

Арман ждал в книжном кабинете.

Один.

Мира, видимо, поняла раньше неё и ушла к Каэлю. Терион тоже. Дверь была приоткрыта, но в комнате стояла такая тишина, будто она всё равно закрыта.

Старая книга лежала на столе. Записка — рядом. Арман не прятал её, но и не отодвигал. Его ладонь лежала возле бумаги, пальцы напряжены. Он не смотрел на дверь, когда Элиана вошла. Смотрел на печать матери.

— Вы знали об этой книге? — спросила она.

— Нет.

Ответ прозвучал сразу.

Слишком быстро для лжи.

Элиана подошла ближе, но не села.

— А о записке?

Он поднял на неё взгляд.

— Если бы я знал, ты думаешь, я позволил бы совету искать тебя как преступницу?

Она помолчала.

— Неделю назад я бы сказала — да. Сегодня не знаю.

Он принял. Даже не поморщился.

— Справедливо.

Это короткое слово оказалось неожиданнее любого спора.

Элиана опустила глаза на записку. Хотела не смотреть, но не смогла.

— Там есть ещё текст?

Арман медленно развернул лист и повернул его к ней.

— Да.

Элиана коснулась края бумаги только взглядом.

Строк было действительно немного. Но каждая казалась вытесанной не чернилами, а отчаянием женщины, которая пыталась оставить сыну дорогу через годы молчания.

“Арман, если ты читаешь это, значит, дом снова выбрал силу вместо слуха.

Если наследник заболеет, ищите женщину из другого мира.

Она не будет знать наших печатей, но увидит ребёнка раньше крови.

Не гони её, когда она скажет, что защита стала клеткой.

Не верь истинной, если рядом с ней ребёнок боится спать.

И помни: дракон погибает не тогда, когда теряет крылья, а когда принимает чужую волю за собственную.”

Элиана перечитала последние слова дважды.

Чужую волю за собственную.

Арман стоял неподвижно.

Но теперь его молчание не пугало. Оно было другим. Не пустым. Не властным. В нём что-то ломалось тихо, без зрителей, без громких жестов.

— Ваша мать знала, — сказала Элиана.

— Она умерла, когда мне было девятнадцать.

— До рождения Каэля?

— Задолго до.

Элиана подняла на него глаза.