Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 67 – Лилия Тимолаева

Её появление здесь не было ошибкой.

Или было не только ошибкой.

Арман поднял на неё глаза.

Она увидела, что он заметил её реакцию. Конечно, заметил. Этот человек мог не слышать жену годами, если не хотел слышать, но чужой страх, внезапную паузу, дрогнувшее дыхание он считывал почти хищно. Сейчас его взгляд был не таким, как раньше: не холодный приговор, не недоверие, не приказ. В нём стоял вопрос, от которого ей захотелось сделать шаг назад.

— Элиана, — произнёс он тихо.

Она ненавидела, что собственное имя в его голосе теперь звучало иначе. Не как привычная форма обращения к бывшей жене. Как попытка дотянуться до человека, которого он, возможно, вовсе не знал.

— Прочитайте вслух, милорд, — сказал главный страж.

Элиана резко повернула голову к нему.

Мужчина с серым знаком магической палаты стоял слишком близко. Его лицо оставалось официальным, но глаза уже блестели живым любопытством. До этой секунды он пришёл искать подброшенные запрещённые магические предметы, нарушение, повод закрыть лечебницу и обвинить бывшую герцогиню. Теперь в руках Армана лежало нечто куда более опасное: старая записка с печатью его матери, в которой упоминалась невозможная женщина.

Такая фраза могла спасти Элиану.

И могла уничтожить.

— Это семейная запись дома Вейр, — ответил Арман.

— Найдена во время официального осмотра.

— В моей лечебнице, — сказала Элиана.

Страж перевёл взгляд на неё.

— Именно поэтому её содержание касается расследования.

Арман медленно сложил лист пополам. Не до конца — так, чтобы не повредить старые сгибы. Но достаточно, чтобы чужие глаза больше не пожирали строки.

— Осмотр завершён, — сказал он.

Главный страж выпрямился.

— Милорд, при всём уважении…

— Предметы, найденные в заднем коридоре, были подброшены. Свидетели есть. Следы есть. Мешок найден до вашего входа и при мне. Вы внесёте это в протокол. Также внесёте, что книга с печатью моей матери относится к семейному архиву и изымается мной для проверки подлинности.

— Магическая палата может потребовать…

— Пусть потребует письменно.

В голосе Армана не было крика. Он даже не повышал его. Но от этого слова звучали ещё жёстче, чем приказ в зале. Главный страж на мгновение сжал губы, потом поклонился. Не низко. Не охотно. Но достаточно, чтобы признать: сейчас он не сможет забрать лист силой.

Элиана стояла рядом и впервые ясно видела цену власти Армана. Раньше эта власть была направлена против неё — холодная, безжалостная, привычная. Теперь она на несколько минут встала между ней и теми, кто уже готов был превратить её в удобное объяснение любой беды. От этого не становилось легче. Но становилось сложнее.

Стражи начали собирать найденные предметы. Терион проследил, чтобы ничего не трогали без плотной ткани и чтобы сосуды не открывали. Мира не отходила от дверей, будто могла закрыть собой путь к кабинету, к Каэлю, к старой книге, ко всему, что внезапно стало слишком важным.

У ворот люди всё ещё стояли с фонарями.

Когда серые плащи наконец вышли из лечебницы, двор зашевелился. Послышались приглушённые голоса, вопросы, чьё-то возмущённое: “А говорили, ведьма”, потом старческий кашель и шёпот Таи. Рен задержал толпу у ворот, но не разогнал. После этой ночи разогнать их было бы почти оскорблением.

Элиана вышла на крыльцо, потому что не могла оставаться в кабинете, где на старой бумаге её невозможная тайна лежала почти открытой.