Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 90 – Лилия Тимолаева

Потом дверь приоткрылась. Он не вошёл, остановился на пороге, как обещал.

— Селеста скрылась из двора. Рейвен тоже исчез.

Элиана открыла глаза.

— Значит, следующий удар будет не здесь.

— Я отправил людей к дворцу и в архив. Но не буду уходить, пока…

Он не договорил.

Пока она может умереть.

Пока Каэль спит в старой лечебнице.

Пока всё, что он разрушил, лежит перед ним и требует не власти, а выдержки.

Элиана посмотрела на него сквозь усталость.

— Вы должны понять, где она возьмёт новую пищу.

Арман нахмурился.

— Что?

— Если тень питается предательством, Селеста не будет ждать. Ей нужно заставить кого-то снова предать. Вас. Совет. Рейвена. Слуг. Каэля. Меня. Не знаю. Но она ударит туда, где выбор будет выглядеть невозможным.

Арман медленно кивнул.

— Я понял.

— Нет, — прошептала Элиана. — Не просто понять головой.

Метка на её запястье вдруг дрогнула, будто подтверждая.

Она посмотрела на чёрную чешуйку в кольце и ощутила в ней не только холод, но и голод. Не к телу. Не к крови. К тому самому мгновению, когда человек выбирает спасти себя, бросив другого.

И тогда Арман произнёс почти беззвучно, но так ясно, что услышали все в комнате:

— Проклятие питается не смертью.

Элиана подняла на него глаза.

Серебро в его взгляде больше не горело яростью. Оно стало холодным от понимания.

— Оно питается предательством.

Эти слова не погасли в комнате сразу.

Они будто остались между стенами старой лечебницы, в слабом сером свете, в тишине возле спящего Каэля, в чёрной метке на запястье Элианы. Не смерть. Не кровь. Не боль сама по себе. Предательство.

Элиана смотрела на Армана и чувствовала, как тень под кожей замирает, словно услышала своё настоящее имя. Не имя Селесты. Не имя проклятия. Имя того, чем её кормили все эти годы.

Каэля заставляли бояться того, что он любит.

Элиану выставили из дома перед всем двором.

Арману подложили удобную ложь, а он принял её за собственное решение.

И каждый раз, когда кто-то выбирал гордость, страх, власть или красивую версию вместо живого человека, тень становилась сильнее.

— Значит, — тихо произнёс Терион, глядя то на книгу, то на метку на руке Элианы, — если прекратить цепочку предательств…

— Она ослабнет, — закончила Элиана.

Голос у неё вышел хриплым. Не от боли даже, а от усталости. Тело лежало тяжёлое, будто чужая тьма прибавила ему вес. Запястье холодило. Но холод больше не полз вверх. Это было важно. Мало, почти ничтожно мало, но важно.

Арман стоял у двери и не входил без разрешения.

Элиана видела, как тяжело ему это даётся. Он привык, что если опасность рядом, он должен быть ближе всех, сильнее всех, громче всех. Сейчас же от него требовалось другое: не ворваться, не схватить, не решить за неё. Просто стоять и слышать.

Для дракона это, возможно, было труднее любой битвы.

— Где была первая измена? — спросила она.

Терион нахмурился.

— Вы о чём?

Элиана медленно повернула голову к Арману.

— Не первая ложь. Не первый документ. Первая измена, которая дала тени право войти в дом открыто.

Арман понял.

Она увидела это по тому, как у него изменилось лицо.

— Зал, — сказал он.

Никто не переспросил.

Тот самый зал. Свет, гости, кольцо, Селеста рядом с ним, слова о расторгнутом браке. Там его выбор стал не просто личным решением. Там он превратил предательство в закон, в спектакль, в пример для всего рода. И если проклятие действительно питалось такими моментами, то оно получило в ту ночь роскошный пир.