Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 92 – Лилия Тимолаева

Элиана села с помощью Миры. Мир качнулся перед глазами. Метка на запястье дрогнула, но не вспыхнула. В этом тоже была подсказка: тень ждала не движения тела. Она ждала слабости внутри.

— Не выйдет, — прошептала Мира ей на ухо. — Мы не дадим.

Элиана закрыла глаза на секунду.

— Главное — не жалей меня слишком громко.

Мира фыркнула сквозь слёзы.

— Я вас лучше отругаю, если поможет.

— Поможет.

Когда Элиана вышла в холл, люди у входа замолчали.

Кто-то протянул руку, будто хотел помочь, но не решился. Старик с внуком снял шапку. Тая прижала к груди корзину, из которой торчал край чистой ткани. Плотник стоял у починенной калитки, сжимая молоток так, будто собирался защищать лечебницу от всего дворца.

Элиана опиралась на Миру, но шла сама.

Не быстро. Не красиво. Каждый шаг отзывался холодом в запястье, но она не позволила себе согнуться.

Арман стоял у выхода. При виде неё его лицо стало таким, будто он хотел одновременно подхватить её на руки и запретить всему миру смотреть. Но он не сделал ни того, ни другого. Только снял с плеча тёмный плащ без герба и протянул Мире, чтобы та укрыла Элиану.

Не сам.

Через Миру.

Элиана заметила. И приняла.

— Каэль, — сказала она тихо.

Арман сразу повернулся к Рену.

— Никто не входит в его комнату без Миры, Ниры или Териона. Если придёт приказ с моей печатью, но без слов “деревянный дракон”, считать приказ поддельным.

Рен поклонился.

— Понял, милорд.

Элиана посмотрела на Армана.

Он пояснил негромко:

— Каэль поймёт, если я действительно пришлю за ним.

Впервые за всё время в ней кольнула не боль, а что-то похожее на доверие. Маленькое, неустойчивое, почти опасное.

Она тут же спрятала его глубже.

Дорога до дворца прошла в полумраке.

Карета дрожала на мокрых камнях. Мира сидела рядом и держала Элиану за здоровую руку. Терион устроился напротив с книгой матери Армана и бумагами, которые успел собрать. Арман ехал снаружи верхом. Иногда через маленькое окно мелькала его фигура — тёмная, прямая, неподвижная под дождём. Не потому что так было эффектнее. Просто, кажется, он не мог сидеть в карете, пока Элиана боролась с тенью внутри.

Метка на запястье несколько раз становилась холоднее.

Каждый раз это совпадало с мыслью, которую Элиана не успевала удержать: а если он снова выберет род? А если перед всем двором скажет только то, что удобно? А если попросит её вернуться не потому, что увидел её, а потому, что Каэль без неё не справится?

Она понимала: часть этих мыслей её собственные.

Часть — нет.

Но тень не выдумывала боль. Она брала настоящую и надавливала туда, где уже было синее.

— Дышите, госпожа, — тихо сказала Мира.

Элиана открыла глаза.

— Я дышу.

— Как человек, который спорит во сне.

Терион осторожно поднял взгляд.

— Метка темнеет, когда вы думаете о нём.

— Прекрасное наблюдение, мастер.

Он смутился.

— Я не хотел…

— Хотели. И правильно. Наблюдайте дальше. Только выводы делайте осторожно.

Мира посмотрела на него с явным неодобрением.

Терион вздохнул.

— Я хотел сказать, что тень цепляется не за любовь.

Элиана посмотрела на него.

— А за что?

— За недоверие, выросшее после предательства. Это разные вещи. Если бы вы были равнодушны к милорду, метка, возможно, искала бы другое место.

Элиана отвернулась к окну.

За стеклом проплывали улицы столицы. Люди оборачивались на карету, узнавали знак личной печати Армана на дверце, шептались. Слухи летели быстрее лошадей. К тому моменту, как они доберутся до дворца, зал уже будет полон не только Вейрами, но и любопытством, страхом, жадностью до новой развязки.