Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 94 – Лилия Тимолаева

Она подняла руку и медленно сняла с запястья край плаща, открывая чёрный знак.

По залу прошёл испуганный шёпот.

— Я не веду заседание, лорд Рейвен, — сказала она. — Я стою там, где меня уже однажды судили без права голоса. Сегодня я буду говорить сама.

Старейшины переглянулись.

Леди Острид поджала губы.

— Леди Элиана, ваше состояние вызывает тревогу. Возможно, вам лучше…

— Моё состояние вызвано проклятием, которое сняли с ребёнка. Это не делает меня удобнее, но делает меня свидетелем.

Селеста тихо сказала:

— Или носителем опасности.

Элиана повернула к ней голову.

— Опасность началась не со мной.

Арман поднялся на возвышение. На то самое место, где стоял в ночь развода. Несколько человек непроизвольно замолчали ещё до того, как он заговорил.

— Совет будет слушать, — сказал он. — Не потому, что я прошу. Потому что я глава рода Вейр. И потому что если сегодня кто-то попытается снова закрыть правду приличными словами, я сниму с него защиту дома.

Рейвен холодно усмехнулся.

— Угроза?

— Предупреждение.

Терион положил книгу на стол перед старейшинами. Рядом — документы. Поддельные заключения. Журналы посещений. Записи с несовпадающими датами. Страницы, где подписи мастеров стояли в дни, когда эти мастера не были во дворце. Записка матери Армана.

Селеста смотрела на бумаги спокойно.

Слишком спокойно.

— Всё это можно объяснить, — сказала она.

— Начни, — ответил Арман.

Она чуть повернулась к залу, и голос её стал мягче, теплее, почти печальнее.

— Дом Вейр переживает страшную ночь. Наследник болен. Милорд потрясён. Леди Элиана, которую никто не хочет обвинять без доказательств, оказалась в центре событий сразу после расторжения брака. Она сильная женщина. Униженная женщина. Женщина, которую можно понять. Но боль иногда заставляет нас видеть врагов там, где есть только совпадения.

Вот снова.

Не крик. Не ложь в лоб. Жалость, превращённая в удавку.

Элиана почувствовала, как метка на руке дрогнула.

Рейвен подхватил:

— Никто не отрицает, что в документах могли быть ошибки. Но связывать их с леди Селестой, с младшей ветвью рода или с политическим заговором — безумие.

Арман посмотрел на него.

— Я ещё не упоминал младшую ветвь.

Рейвен замолчал.

На секунду.

Но этой секунды хватило.

В зале что-то изменилось. Люди начали смотреть уже не на Элиану, а на него.

Селеста медленно повернула голову к Рейвену. В её взгляде мелькнула злость — быстрая, острая, настоящая.

Арман продолжил:

— Младшая ветвь рода получает право на регентство, если наследник признан неспособным удерживать кровь Вейров. Если я отказываюсь от управления из-за утраты доверия совета, право переходит к ближайшему старшему представителю боковой линии. К тебе, Рейвен.

— Это старый порядок, — резко сказал Рейвен. — Он существует не для заговоров, а для защиты рода.

— Защиты от пятилетнего ребёнка?

— От слабости.

Каэль не был в зале, но Элиана всё равно почувствовала, будто это слово ударило по нему.

Арман тоже.

— Мой сын не слабость рода.

— Он наследник, которого можно убить одним приступом, — бросил Рейвен.

Вот теперь зал ахнул.

Слова вырвались у него слишком быстро. Не как забота. Как раздражение человека, которому надоело притворяться.

Селеста закрыла глаза на мгновение.

Арман не двинулся.

— Благодарю, — сказал он тихо.