Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 96 – Лилия Тимолаева

Арман стоял неподвижно.

— Кто ты?

Селеста улыбнулась.

— Женщина, которую вы сами подвели к своему трону.

— Кто дал тебе печати?

Она посмотрела на Рейвена.

Этого было достаточно.

Рейвен отступил на полшага.

— Ложь.

— Конечно, — сказала Селеста. — Теперь всё ложь. А когда вы приносили мне записи о мальчике? Когда рассказывали, какие мастера готовы подписать заключения? Когда уверяли, что Арман достаточно горд, чтобы никогда не спросить жену прямо? Тогда это называлось заботой о роде.

Рейвен бросился к ней.

Рен перехватил его раньше, чем он успел сделать второй шаг.

Зал взорвался голосами.

Арман поднял руку.

И на этот раз тишина наступила не от страха перед его силой. От того, что все увидели: правда вышла наружу, и спрятать её обратно уже нельзя.

Селеста смотрела на Армана.

— Вы всё равно проиграли. Проклятие в ней. Мальчик слаб. Род расколот. А она никогда не забудет, что вы выбрали меня.

Элиана почувствовала, как метка на запястье обожгла холодом.

Да.

Вот он, последний крючок.

Селеста больше не могла отрицать заговор. Тогда она ударила туда, где правда не отменяла боли. Арман действительно выбрал её. Действительно стоял в этом зале. Действительно назвал Элиану ненужной.

Арман сошёл с возвышения.

Он не подошёл к Селесте.

Он подошёл к Элиане.

Остановился на расстоянии, не касаясь.

Потом повернулся к залу.

— В ночь развода я предал жену.

Никто не шелохнулся.

Элиана перестала дышать на секунду.

Арман говорил ровно, но не холодно. Каждое слово давалось ему не как речь правителя, а как удар по собственной броне.

— Я поверил заключениям, потому что они были удобны. Поверил совету, потому что он говорил языком долга. Поверил Селесте, потому что её ложь снимала с меня ответственность. Я решил, что если назову свой выбор истинной связью, то он станет чистым.

Он посмотрел на старейшин.

— Он не был чистым.

Потом — на гостей.

— Я унизил невиновную женщину перед двором. Лишил её имени, защиты, дома и права говорить за себя. Я позволил вам смотреть на неё как на пустое место, потому что сам смотрел так же.

Метка на запястье Элианы снова дрогнула.

Но уже не с голодом.

Скорее с болезненным сопротивлением.

— Я не прошу вас пожалеть её, — продолжил Арман. — Жалость — ещё один способ смотреть сверху. Я требую признать: Элиана Вейр не вредила наследнику. Она спасла его. И если кто-то в этом зале снова назовёт её опасной, бесполезной или отвергнутой ради того, чтобы прикрыть собственную трусость, он будет отвечать передо мной.

Леди Острид медленно опустила глаза.

Кто-то из старейшин поклонился.

Потом второй.

Терион тоже склонил голову — не перед Арманом. Перед Элианой.

Селеста стояла бледная, но всё ещё красивая. Даже проигрыш она пыталась носить как украшение.

— Очень благородно, — сказала она. — Но поздно.

Арман повернулся к ней.

— Да. Поздно. Но не для Каэля.

Рен и стража совета взяли Рейвена. Он дёрнулся, но без уверенности. Селесту окружили не грубо. Арман, видимо, специально не позволил устроить сцену с криками и насилием. Её подвеску положили в защитную шкатулку. Терион накрыл книгу тканью.

— Леди Селеста, — произнесла Острид после долгой паузы, — до полного суда рода вы лишаетесь права входить в дом Вейр, приближаться к наследнику и пользоваться именем истинной связи.