Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 97 – Лилия Тимолаева

Селеста посмотрела на Армана.

— Вы думаете, это конец?

— Нет, — ответил он. — Но это первый день, когда ты больше не говоришь за мой страх.

Её увели.

Не как побеждённую ведьму из сказки.

Как женщину, которая слишком долго выигрывала чужой болью и впервые потеряла возможность управлять залом.

Когда двери закрылись, шум не вернулся сразу. Люди будто не знали, можно ли дышать.

Элиана почувствовала, что силы уходят.

Мира подхватила её под локоть.

Арман заметил мгновенно, но снова не прикоснулся без разрешения.

— Элиана.

— Я стою.

— Едва.

— Но стою.

Он кивнул, принимая даже это упрямство.

Старейшины начали говорить о суде, печатях, документах, временном лишении полномочий младшей ветви. Их слова плыли мимо Элианы. Всё это было важно, но не сейчас. Сейчас она видела только чёрный пол зала, в котором когда-то отражалась её униженная фигура, и понимала: что-то вернулось на место. Не всё. Даже не половина. Но ложь, произнесённая здесь, была здесь же названа ложью.

Метка на запястье стала бледнее.

Не исчезла.

Но край её распался тонкой серой дымкой.

Терион увидел и тихо сказал:

— Работает.

Элиана устало закрыла глаза.

— Не радуйтесь слишком громко.

— Не буду.

Арман подошёл к ней только тогда, когда зал начал расходиться и совет занялся Рейвеном. Он остановился рядом, не загораживая ей путь к выходу.

— Каэль ждёт, — сказала она.

— Знаю. Карета готова.

— Тогда поехали.

— Сначала я должен сказать тебе ещё одно.

Она посмотрела на него.

В зале оставались люди. Достаточно, чтобы услышать. Достаточно, чтобы это снова стало публичным. Но в этот раз Элиана не почувствовала ловушки. Арман не тащил её на сцену. Он стоял ниже возвышения, рядом с ней, не над ней.

— Я прошу тебя вернуться, — сказал он.

Мира застыла.

Терион отвёл взгляд.

Элиана не двинулась.

Арман продолжил, и в голосе его не было прежней власти.

— Не как лекаря для Каэля. Хотя он нуждается в тебе. Не как удобную жену, чтобы закрыть перед родом дыру в репутации. Не как женщину, которой можно вернуть имя и считать долг уплаченным. Я прошу тебя вернуться, потому что дом, из которого я тебя выгнал, был твоим тоже. Потому что я хочу вернуть тебе право выбирать. И потому что…

Он запнулся.

Для него это было почти физически трудно.

Элиана слушала и чувствовала, как внутри поднимается не радость. Не победа. Горечь.

— Потому что я люблю тебя, — сказал Арман наконец.

Зал снова замолчал.

Но теперь тишина не была жадной. Скорее испуганной.

Элиана смотрела на него и понимала: ещё недавно эти слова могли бы стать для прежней Элианы спасением. Возможно, она мечтала услышать их годами. Возможно, ради них терпела холодные ужины, закрытые двери, чужие взгляды. Возможно, если бы он сказал их раньше, не понадобились бы ни лечебница, ни старая книга, ни ребёнок на грани, ни чёрная метка на её руке.

Но слова, пришедшие после разрушения, не возвращают целую жизнь.

Она думала о Лилии. О мире, который потеряла.

О прежней Элиане, которая, возможно, исчезла в тишине этого брака.

О Каэле, который сейчас спал в старой лечебнице и верил, что она не уйдёт.

О себе — той, которая уже не могла быть только чужой женой, чужой спасительницей, чужой ошибкой.

Арман не подходил.

Не требовал ответа.

Только ждал.

Это было честнее, чем всё, что он делал раньше.