Книга По ту сторону мира, страница 75 – Екатерина Мордвинцева

— А вы хотите, чтобы я кричал? — спросил он.

— Я хочу, чтобы вы не притворялись, что вам не больно, — ответила я. — Это не делает вас слабым.

Он посмотрел на меня. Долго. Потом его губы дрогнули в слабой улыбке.

— Я привык, — сказал он. — В поле нельзя показывать боль. Это выдаёт твои слабые места.

— В поле, — повторила я. — А сейчас вы в поле?

— Сейчас? — он оглядел маленькую комнату, камин, дождь за окном. — Сейчас я не знаю, где я.

Я хотела спросить, что он имеет в виду, но в этот момент он закрыл глаза и откинулся на подушку.

— Отдыхайте, — сказала я, укрывая его одеялом. — Я приготовлю что-нибудь поесть.

— Вы умеете готовить? — спросил он, уже проваливаясь в сон.

— Я студентка, — ответила я. — Конечно, умею. Доширак и яичница — моя специальность.

Он усмехнулся, но ничего не сказал. Через минуту его дыхание стало ровным, и я поняла, что он уснул.

--

Я сидела у камина, смотрела на огонь и думала.

Мир, в который мы попали, был красивым. Не той яркой, праздничной красотой Альдегарда, а другой — спокойной, меланхоличной. За окном всё ещё падали листья, и ветер гнал их по тропинке, собирая в золотые кучи. В воздухе пахло корицей и яблоками — запах детства, запах дома, которого у меня больше не было.

Я нашла в шкафу смотрителя припасы — сухари, вяленое мясо, какие-то травы, засушенные ягоды. Поставила чайник на огонь, разогрела мясо в маленькой печи. Простая еда, но горячая. Фредрику нужна была горячая еда.

Он проснулся, когда я уже накрывала на стол.

— Вы спали три часа, — сказала я, помогая ему сесть. — Как вы себя чувствуете?

— Лучше, — ответил он, хотя я видела, что ему всё ещё больно двигаться. — Рана затягивается. В этом мире раны заживают быстрее. Что-то в воздухе.

— Может быть, это из-за листьев? — предположила я, подавая ему кружку с чаем. — Они пахнут корицей. Корица полезна.

— Корица? — он поднял бровь.

— У нас, на Земле, корицу добавляют в выпечку, — объяснила я. — И в чай. И ещё говорят, что она помогает от простуды. Но я не уверена.

— У вас, на Земле, — повторил он. — Вы скучаете по дому?

Я задумалась.

— Скучаю, — честно ответила я. — Но не так сильно, как раньше. Наверное, потому что теперь у меня есть новый дом.

— Новый дом? — он посмотрел на меня.

— Альдегард, — сказала я. — Управление. Отдел. Грета, Линвэль, Штифт. Вы.

— Я? — переспросил он.

— Вы, — кивнула я. — Вы дали мне шанс. Поверили в меня. Защитили. Это… это много значит.

Он молчал. Я боялась, что сказала что-то не то, но в этот момент он взял меня за руку.

— Кэт, — сказал он. — Вы тоже много значите для меня.

Мы сидели в маленьком домике, за окном падали листья, и я чувствовала, как между нами снова натягивается та нить — тонкая, прочная, нервущаяся.

— Вы должны поесть, — сказала я, высвобождая руку. — Вам нужно восстанавливать силы.

— Да, начальник, — ответил он, и в его голосе не было привычной сухости. Только тепло.

--

Вечером Фредрик решил, что должен приготовить ужин.

— Вы уже сделали достаточно, — сказал он, когда я встала, чтобы разогреть еду. — Теперь моя очередь.

— Вы ранены! — возразила я. — Вы не можете…

— Я могу, — перебил он. — У меня две руки. Одна здорова. Этого достаточно.

Я хотела спорить, но увидела его лицо — упрямое, как у ребёнка, который решил доказать, что он уже взрослый. И сдалась.