Книга По ту сторону мира, страница 96 – Екатерина Мордвинцева

— Вы знаете Фредрика Хальдена как начальника отдела, — начала я. — Как человека, который три года сидит в кабинете, разбирает бумаги, пьёт кофе. Как бюрократа, который не высовывается. Который не рискует. Который, возможно, даже трус.

Я посмотрела на Фредрика. Он смотрел на меня, и в его глазах не было обиды. Только понимание.

— Но я знаю другого Фредрика, — продолжила я. — Того, который был полевым агентом. Который потерял свою команду из-за ошибки. Который винил себя в их смерти столько лет, что забыл, как это — быть живым.

В зале стало тихо. Даже члены совета перестали перелистывать бумаги.

— Он стал бюрократом, потому что боялся, — сказала я. — Боялся, что если снова пойдёт в поле, то потеряет ещё кого-то. Боялся, что его героизм, его желание спасать, его... любовь — приведут к новой смерти. Он спрятался за бумагами, за правилами, за отчётами. И стал тем, кого вы видите сейчас. Бумажным червём. Трусом.

Я перевела дыхание. Голос дрожал, но я не могла остановиться.

— А потом в его отдел попала я. Попаданка из другого мира, которая ничего не умела, ничего не знала, но отказывалась прятаться. И он, этот трусливый бюрократ, начал меняться. Сначала незаметно. Потом — всё больше. Он защищал меня, когда другие пытались использовать. Он верил в меня, когда я сама в себя не верила. Он... он научился снова чувствовать.

Я посмотрела на членов совета. Их лица были непроницаемы, но я чувствовала, что они слушают. По-настоящему.

— А потом в городе появились Пожиратели, — сказала я. — Твари, которые уничтожали магию. Уничтожали всё, что мы любим. И этот трусливый бюрократ, который боялся героизма, сделал выбор. Он взял запрещённый артефакт, который хранил на случай последнего шанса. Он пошёл в самое пекло. Он рисковал всем — карьерой, свободой, жизнью — чтобы спасти город.

— Он нарушил закон, — сказал кто-то из совета.

— Да, — я повернулась к говорившему. — Он нарушил закон. Потому что закон не предусматривал такой ситуации. Потому что, если бы он следовал правилам, город погиб бы. Все эти люди, — я обвела рукой зал, представляя тех, кого там не было, — все они были бы мертвы. А он спас их. Ценой себя.

Я замолчала. Тишина была такой плотной, что я слышала своё дыхание.

— Я не юрист, — сказала я. — Я не знаю всех тонкостей вашего устава. Но я знаю одно: Фредрик Хальден не преступник. Он герой. Самый настоящий. И если вы накажете его за то, что он спас город, то какой пример вы подадите другим? Что лучше сидеть в кабинете и делать вид, что ничего не происходит? Что лучше быть трусом, чем рискнуть?

Я посмотрела на председателя.

— Я закончила.

Он смотрел на меня долго. Потом кивнул.

— Слово предоставляется другим свидетелям.

Грета вышла в центр зала. Её голос гремел под сводами, рассказывая о том, как Фредрик защищал свой отдел годами, как он никогда не бросал своих людей, как он был лучшим начальником за всю её долгую карьеру.

Линвэль говорил тихо, но каждое его слово было весомее камня. Он рассказывал о старых делах, о миссиях, о том, как Фредрик, даже став «бумажным червём», продолжал заботиться о каждом, кто к нему обращался.

Курьеры, аналитики, стражники — все, кто пришёл поддержать, говорили о нём. Не как о начальнике. Как о человеке, который изменил их жизнь.