Книга Лекарь-попаданка. Трофей для дракона, страница 37 – Ирина Манаева

Бросаюсь вперёд к эшафоту, роняя под ноги воск и ромашку, надеясь успеть спасти хоть кого-то, но Вальт дёргает меня за плащ так сильно, что шнурок накидки врезается в горло, перекрывая доступ к кислороду, и я отшатываюсь назад.

— Приступай, - слышу вновь голос Ауриманта, и страж вскакивает на постамент, выбивая первую чурку.

— Нет, - хриплю, увлекаемая отсюда. – Нет, нет, - смотрю с ужасом, как корчится в судорогах Хорд, а за ним падает Гульта.

Сила разворачивает меня, увлекая за собой, и я больше не вижу, что творится за моей спиной.

— Я говорил, что не привык к непослушанию. Ты заплатишь за своё высокую цену.

Хочется бросаться на него, рычать, бить, выхватить нож, который он носит за поясом, и вонзить ему в сердце. Хотя теперь я уверена, что его нет. Сердца попросту нет у таких, как Ауримант. Но вспоминаю Ваню, и превращаюсь в куклу. Ту куклу, которую так желает видеть этот негодяй: податливую и безмолвную. Куклу, что сделает всё лишь бы остаться живой ради сына.

Моя душа рыдает: громко, с болью и стенаниями. Но эти крики слышны лишь мне, я не позволю им вырваться на волю, не доставлю удовольствия тому, кто упивается этой болью.

Мы добираемся до невысокой каменной круглой кладки, и понимаю: это колодец. Зачем Вальт привёл меня сюда?

— Почему ты сбежала, Ива?

— Сбежать, это уходить от места, которое тебе ненавистно, а не возвращаться в него, - говорю сипло, потому что он пережал мне связки.

— Ты ходила к торговцам? Зачем?

— Купить воск и травы для Гульты. Сделать крем для её рук.

— И думаешь, я поверю?

— Прикажите найти на земле свёрток, всё там.

— А тарелка?

Меня окатывает жаром. Он знает о тарелке? Лучше умереть, чем рассказать ему о Ванечке. Это чудовище разыщет его лишь затем, чтобы причинить боль мне.

— Да-да, тарелка. Что она для тебя значит? – его радужка загорается янтарём, и он отчего-то смотрит не в мои глаза, а куда-то ниже, на область груди. Даже сейчас он желает близости?!

— Ничего.

— Лжешь! – его пальцы стискивают моё горло лёгким нажимом, напоминая, что лишь от него зависит: жить мне или умереть.

Мир сужается до звона в ушах, до странного золотого свечения перед глазами.

— Тебе нужна улитка? Или тот, кто её нарисовал? – генерал даже не представляет, насколько близок к разгадке.

— В детстве, - хриплю, и он ослабляет хватку. – В детстве у меня была похожая тарелка, что осталась от матери. Она напомнила мне о счастливых днях, которые мы провели вместе.

— Маленькая лгунья, - шепчет он на ухо, разнося мурашки по коже. – Я знаю про мальчишку. Ты же его ищешь? – упивается он моим страхом, а в груди неимоверно жжёт. Так сильно, будто мне вскрывают грудную клетку. – Кто же он для тебя, Ива? – последнее, что слышу, а затем толчок.

Резкий, внезапный. Плечо, под которым я стояла, исчезает, и меня подбрасывает вверх и резко вниз, прямо в чёрную пасть колодца.

Глава 29

Мир вспыхивает болью. Удар грудью о холодный камень, потом плечом, потом спиной. Где-то высоко - крохотное окно света. Обод колодца сияет, как ободок пламени, а над ним тёмная фигура, заслоняющая день. Ауримант.

Он стоит прямо над отверстием, глядит вниз. Я вижу лишь силуэт, чёрные очертания против солнца. Чудовище во плоти.

Пара секунд, и приземляюсь на что-то мягкое, что пружинит вверх, словно покрывало, а потом успокаивается. Воздух вылетает из лёгких, и я какое-то время не могу вдохнуть. Секунда, и всё тело откликается тупой пульсацией. Каменные стены колодца сходятся вокруг, пахнет сыростью и железом.