Книга Лекарь-попаданка. Трофей для дракона, страница 39 – Ирина Манаева

— Ива, будь со мной, - зовёт меня сквозь пелену, и боль пронзает руку.

Скашиваю глаза вниз. Капля набухает на кончике указательного пальца, но не падает, как обычно, а, отделившись от кожи, зависает в воздухе, мерцая и переливаясь радугой. Но кровь не бывает такой!

Что это? Силюсь понять, но сознание расконцентрировано, и мысли ускользают.

— Ива, - ладонь Вальта скользит по моему лицу, пока я, откинувшись, лежу на его коленях, смотря на белый круг надо мной.

Где-то вдали кто-то говорит, голоса будто проходят сквозь толщу воды. Мир качается, звуки расплываются, а сознание утекает, как песок сквозь пальцы.

— Ты же говорил, что всё выйдет? – рычит Ауримант, смотря на кого-то за моей спиной.

— Я думал…

— Плевать, что ты думал! Спаси её!

— Есть лишь один способ.

— Тогда чего ты стоишь?

— Он вам не понравится, эрд.

— Я готов на всё, потому что она моя…

Но он не договаривает. Кажется, и так сболтнул лишнего.

Кажется, мне видятся галлюцинации, или призраки пришли проводить меня на тот свет. Хотя с уверенностью не могу сказать, куда теперь уйду, и какой свет действительно ТОТ.

Испуганное лицо Гельты, рисующей круги надо мной. Это местный ритуал, я уже привыкла. Но женщина кажется мне слишком настоящей.

— Это печать двух, мой генерал, - говорит голос, и по лицу Ауриманта понимаю: он ждал всего, что угодно. Только не это. __________________________________

А скоро мы узнаем, что же на самом деле происходит, почему так штормит генерала. И расскажет нам об этом сам Ауримант

Глава 30

Различаю лишь отдельные слова, отрывки.

— Кровь активировалась.

— Это невозможно, эрд, она не из наших.

— Молчи. Готовь печать.

Гульта не растворяется в пространстве, подобно туману. Она смотрит на меня со смесью скорби и сожаления, а рядом с ней появляется Эйхос – мальчишка, что назвался её сыном. Ещё один призрак во плоти. И в его глазах больше любопытства, чем жалости.

Свет над головой дробится на лучи, будто сквозь прозрачное стекло проливаются тысячи солнц. Они режут пространство, словно тонкие золотые клинки. Пытаюсь вдохнуть, но воздух тягуч, как мёд. Ауримант держит меня на коленях, сжимая руку, и его ладонь – якорь: единственное, что не позволяет провалиться в пустоту.

— Вы уверены, эрд? - чей-то голос, шёпотом, будто опасается потревожить само небо.

— Уверен, - отвечает он глухо. - Свяжи нас, - а потом громче и надрывнее. – Пошли все прочь!

Тут же миллион шорохов и движений. Мир кружится, а потом покрывается белым туманом. Наши руки соединяются вместе предплечьями, которые смотрят вверх. Перевязываются верёвкой, чтобы не разъединиться. Замысловатая печать, позади которой две иглы, впивается в его кожу на запястье, а затем в мою, соединяя перемычкой.

Жар. Сначала в запястье, потом в сердце. Что-то движется под кожей, будто сотканные из света нити пробиваются наружу. Вены вспыхивают слабым свечением, и в них течёт сама радуга, а потом становятся золотыми реками, пока не затухают, превращаясь в самих себя.

Ванечка.

Больше всего я сожалею ни о том, что умираю вновь. А о том, что так не смогла ничего исправить.

— Что ты…, - хочу сказать, но язык не слушается. Я нужна ему лишь затем, чтобы добыть чёртов камень. Для таких, как Ауримант, человеческая жизнь ничего не стоит. А ради артефактов горят города и умирают невинные.