Книга Лекарь-попаданка. Трофей для дракона, страница 56 – Ирина Манаева

Ауримант не отвечает сразу. Он медленно выдыхает, будто взвешивая слова.

— Долг, - произносит он наконец, глухо. - Это то, чему я принадлежал всю жизнь. Он дал мне власть, имя, смысл и отнял всё остальное. Но я всегда жил по этому принципу и выполнял приказы, - продолжает он, - даже когда не верил в них. Делал, что нужно, а не то, что хотел. Потому что так велит долг. Так учили с детства.

Он на миг замолкает, взгляд уходит куда-то в сторону, будто он говорит не со мной, а с кем-то из прошлого.

— Но когда появился ты, - тихо, почти не слышно. - Всё стало иначе. Я впервые за годы почувствовал, что хочу что-то для себя. Не ради империи, не ради совета, не ради памяти отца. А просто потому что не могу иначе. Словно после нашей встречи внутри кто-то зажёг свет, и я не мог дать этому никакого объяснения. Нет, - тут же перебивает себя. – Сперва я решил, что дело в камне, ведь он - часть моего рода. Но потом осознал, что это истинность, которая до некоторых пор меня обманывала. Ведь я искал именно женщину из снов.

Он садится на кровати медленно, осторожно, будто боится, что любое движение разрушит хрупкое равновесие между нами.

— И вот в этом, Ива, всё моё проклятие, - говорит он.

Глава 41

Человек, готов был сжечь город дотла, мужчина, который брал то, что желал, враг, который шёл к своей цели через боль и страдания людей, теперь кажется совсем другим. И я вижу, что он не тот монстр, каким я себе его представляла сперва.

— Я - человек долга, - продолжает Ауримант. - Но внутри меня живёт желание. Оно противоречит всему, чему я следовал. Долг требует забрать у тебя камень любыми средствами, держать тебя под замком, не щадить, контролировать, даже если придётся снова пролить кровь.

Он наклоняется чуть ближе, голос становится тише.

— А желание хочет отпустить. Позволить тебе быть свободной, выбирать. Потому что ты, как никто, заслуживаешь этого.

Воздух между нами дрожит. Его взгляд проникает в самую душу, и в этот миг понимаю: в нём действительно живут два человека. Один - стальной, безжалостный генерал, который подчинил себе мир. Другой - тот мальчик, что когда-то верил в любовь и защищал мать от крика отца.

— А если долг и желание не могут существовать вместе? - спрашиваю едва слышно.

— Тогда один из них должен умереть, - отвечает он. - И я до сих пор не решил, кто.

Он отворачивается, словно боится, что я увижу в его глазах то, чего он сам не готов признать. Тишина заполняет пространство, но я знаю - в ней рождается что-то новое. Не приказ. Не подчинение. Не страх. Выбор.

Стук в дверь прерывает наше молчание. Еду вносят не спешно, а с той степенью церемонии, которую привыкли чтить в домах тех, кто привык приказывать. На столе размещают жаркое из дичи с золотой корочкой, вдоль тарелки лежат запечённые корнеплоды, миски с тушёными овощами, тёплый хлеб, тарелки с пряными соусами и небольшой кувшин с жидкостью, пахнущий травами и терпким яблоком. На блюдах лежат аккуратно нарезанные ломтики сыра и тонкие лепёшки с мёдом. Простая, но сдержанно изящная еда, как и всё в этом доме: ни вычурности, ни пустого блеска, лишь сила и порядок.

Садимся друг напротив друга. Связь под кожей всё ещё едва уловимо жжёт, пульсируя знаком его рода на запястье. Служанка краешком глаза поглядывает на нас и тут же отворачивается, будто боясь сделать что-то не так. Её мимолётный косой взгляд выдаёт любопытство и смирение: люди всегда слушают, что велит власть.