Книга Лекарь-попаданка. Трофей для дракона, страница 57 – Ирина Манаева

— Отправь гонца на Облачные Утёсы, - не просит генерал, а отдаёт приказ. - Пусть из замка пришлют людей помочь с подготовкой к свадьбе. И привезите мне мундир. Тот, что в хранилище, с гербом. Разыщи лучшую портниху, пусть будет завтра к обеду. Запомнила?

Служанка несколько раз быстро кивает и тут же испаряется.

Ауримант берёт кусок мяса, разрезает его и, не спеша, откусывает. Следую его примеру, вонзая зубы в птичью ногу. Еда отзывается на языке приятным вкусом, и я осознаю, насколько голодна. Даже не представляла себе, что снова буду выходить замуж, да ещё и против воли.

— Скажи, - тихо произносит он. - Какой свадебный подарок хочешь? В Акрионе есть традиция: невеста выбирает всё, что пожелает. Хочешь самое красивое платье? Золото? Жемчуг? Пять служанок или поездку в Графлинг? Никогда там не был, но жёны моих знакомых в восторге от курорта на берегу моря. Там, даже не будучи драконом, можно летать. Чепуха, но одна сумасшедшая сделала развлечения для богатых необращённых, чтобы они ощутили свободу полёта. Там ещё что-то, но я не из тех, кто вдаётся в подробности. Всё это бабьи глупости.

— У генералов другие развлечения. Например, убивать невинных, - не могу удержаться от колкости, вспоминая Камарвелл, и Вальт на мгновение замирает, а я ощущаю в груди чувство, которое мне не принадлежит: раздражение, переходящее в злобу.

Глава 42

Кажется, сейчас грянет гром, но вместо этого генерал вздыхает и продолжает жевать дальше. - Прости, - искренне выдыхаю. – Но мне не забыть, как ты калечил судьбы других. Взять хотя бы того мальчишку, разве он виновен в чём-то?

Хищный взгляд смотрит на меня из-под бровей, словно в Ауриманте борется он прежний, и он настоящий, готовый открыться. Вижу, как гнётся вилка в его руке под давлением большого пальца, чувствую, как внутри него разгорается злоба. Я забрела за порог, куда лучше не ходить. Возомнила себя той, что могу указывать ему, каким нельзя быть.

Подверженная странному порыву, покрываю его ладонь своею, давая ощутить человеческое тепло. Недолюбленный, испуганный мальчишка, что так нуждался в материнской заботе, вырос тем, кто боится показать свои чувства. И я уверена, что можно попытаться сорвать тот пласт грязи, что был налеплен на него с детства, дабы добраться до него настоящего.

— Кажется, ты забыла, - продолжает он хрипло, - что я всё ещё тот самый генерал, которого ты ненавидишь.

И в его голосе слышна боль. Та самая, что он прячет за приказами. Не желая казаться слабым.

— Нет, - отвечаю тихо, глядя прямо в глаза. - Я не забыла. Но в каждом чудовище можно найти свет, если он только позволит.

— Ты не знаешь, что значит приказывать убивать, - произносит он глухо. - Когда стоишь среди пепла и гари, и перед тобой дети не с игрушками в руках, а холодным оружием. И сжалься ты однажды, они могут вернуться и убить твоих солдат, - говорит, смотря в тарелку, а я осознаю, что это не просто слова, это правда, которая однажды была в его жизни. - Каждый день ты делаешь этот выбор, и с каждым разом внутри остаётся меньше человека, потому что иначе не выйдет. И однажды душа настолько очерствеет, что останется один только долг.

— И всё же ты говоришь о выборе, - шепчу. - Значит, человек в тебе ещё жив.

Он поднимает голову. В его взгляде пламя, не от гнева, а от того, что кто-то впервые осмелился увидеть его насквозь.