Книга Измена. Плата по счетам, страница 36 – Ирина Манаева

«Оставляю вам свой номер, буду признательна, если вы перезвоните. Надеюсь на ваше понимание и душевность».

Нашла идиотку.

Стук в дверь отрывает от папки.

— Мы спать, тебе что-то нужно? — интересуется Лера. — Давай помогу с туалетом, у нас не приспособлено, конечно. Но завтра я что-нибудь придумаю.

— Я сниму квартиру.

— И думать не смей! На Ростовцева вообще заявление писать надо! Никуда тебя не отпущу.

Она отвозит меня в туалет, а потом помогает улечься. Садится, словно мама, у кровати, и гладит по лицу.

— Лер, мне не пять, — смущённо отворачиваюсь.

— Да и плевать, сколько нам. В любом возрасте забота и любовь не лишние. Читала? — кивает на бумаги.

— Да так, пробежалась. Давай завтра.

— Хорошо.

Она подмигивает и выходит, а я ещё какое-то время лежу, смотря в стену напротив, где часы отмеряют время. Моё, Леры, Слава. Одни на всех, мерно отстукивают наши жизни.

После записки в папке фотография Синицыной. Приятная девушка без накачанных губ с естественной красотой. Только какая мне должна быть до этого разница? Далее скрининги, анализы, выписки, заключения. А в конце несколько фотографий с ней и спящим Ростовцевым. Такие можно и самой сделать, но, с другой стороны, Руслан не сильно и отнекивался. А просто сидел, обхватив голову руками.

Тут же распечатка их переписки. Немного, но про скучаю, хочу, ты ласковая кошечка и прочие гадости. Номер его, и глупые смайлики, которые он так любит вставлять.

Даже если это его сын, мне должно быть глубоко плевать. И с этой мыслью я пытаюсь уснуть.

Мне снятся дети Ростовцева, их много. Они бегут за мной вместе с матерями, протягивая руки и выкрикивая что-то. Ноги плохо слушаются, словно завязли в киселе, но я перемешиваю жижу, надеясь спастись. Оглядываюсь, они где-то позади, и вдруг яркий свет, от которого закрываюсь руками. Машина налетает, и меня подбрасывает, только боли нет, зато небывалый страх.

Падаю в яму, понимая, что стены слишком высоко, и пытаюсь выбраться, нащупывая выступы, но земля осыпается, а на краю возникает Ульяна и Руслан, смотря на меня сверху вниз. Они стоят около моей могилы, а потом принимаются хохотать в голос, настолько громко и отвратительно, что волосы на моей голове поднимаются дыбом.

Кричу, но не слышно ни звука. Язык на месте, трогаю его пальцами, а кричать не в силах. А потом вижу какой-то корень, хватаюсь за него и тянусь вверх. Только ноги словно отказали. Падаю на дно, трогая их, а потом снова карабкаюсь, и не знаю, как удаётся выбраться, но там Маша Синицына.

— Вот номер моего дяди, — протягивает бумажку, только всё расплывается. Нет ни одной буквы, лишь милое улыбающееся лицо и руки, наглаживающие живот. Удар в спину, и меня обходит Руслан. Тянусь рукой до поясницы, нащупываю рукоять ножа. Второй от Ульяны приходится куда-то в лёгкое.

А потом я просыпаюсь с криком, ошарашенно обводя взглядом комнату, пока не прихожу в себя, осознавая, что это дом Леры.

На моё счастье, она не прибегает, а на часах шесть утра. Сердце бешено колотится в рёбра, пока прихожу в себя и пытаюсь осознать сон. Всё смешалось, превратилось в адскую смесь и вылилось сознанием в кошмар.

Пью воду, стоящую на тумбочке, перевожу дух. Будь у себя, отправилась бы на кухню сделать кофе, но я в гостях. Издержки.