Книга Измена. Плата по счетам, страница 75 – Ирина Манаева

— Он всё равно искал подработку. Ты платишь — он делает то, что умеет. Или у вас разногласия?

— Нет, но…

— Тогда не обсуждается. Наша медицина тебя бережёт.

— Полиция.

— Ну кому полиция, а кому медсестра из больницы № 8, - усмехается и насильно катит меня в сторону своей работы. Попутно отвечает на звонок, и я понимаю, что это Владимир. Носятся со мной, как с маленькой, будто я не в силах сама что-то сделать.

— Лер, не надо, — говорю более жёстко, когда мы перешли дорогу и направляемся к её больнице, но тут же вижу Ростовцева. Он выбрался на улицу из ресторана, нервно поправляя пиджак, и всматривается в людей. Ныряем за здание, кажется, не заметил. Но зачем мне такие волнения, не понимаю. Кажется, я выдохну спокойно лишь когда наши пути разойдутся.

— Он через десять минут тут будет, — озвучивает подруга новости, когда оказываемся в гулком холле.

— Руслан? — машинально спрашиваю, потому что думала о нём.

— Владимир, конечно же. На кой чёрт мне тот чёрт? Ладно, Инга, ты тут с Вячеславом Борисовичем побудь, — даёт задание, — а ты, Борисович, сторожи мою подругу. Тут за ней маньяк охотится.

— Прям маньяк, — прищуривается тот, и я отмечаю полное сходство с Якубовичем. Такие же седые усы, смешливое лицо и упитанный живот. Как есть Леонид в форме охранника, которую только подарили гости.

— Созвонимся, — целует меня в щёку Лерка, убегая по коридору, а на меня продолжает смотреть Якубович.

— Что? — спрашиваю, чувствуя себя не в своей тарелке. — Не сексуальный он, просто маньяк, — решаю ответить на вопрос, а потом отъезжаю с прохода в угол, открывая телефон. Отвечаю матери на вопрос: «как дела?», а потом принимаю звонок с незнакомого номера.

— Инга Андреевна? — уточняет у меня какой-то женский голос.

— Да, это я.

— Вы меня не знаете. Я звоню с телефона Маши, мы вместе лежали в палате.

— Какая Маша? — не сразу понимаю.

— Синицина.

Господи, ну за что мне это?

— У неё есть отец, а ещё мужчина, от которого она беременна. А от меня вы что хотите?

— Она просила позвонить вам, если с ней что-то случится.

Неприятный холодок пронзает внутренности, и я напрягаюсь.

— Алло, вы здесь? — уточняет собеседник.

— Да. Но вы ошиблись. Я не её подруга или родственница, я совершенно посторонний человек.

— Она говорила о вас, я знаю, кто вы.

Ну вот, приехали. Обо мне уже говорят совершенно незнакомые люди, как о жене, которой наставили рога.

— Дело в том, что вчера вечером её увезли на экстренные роды. Не знаю, что пошло не так, врачи не говорят, я для неё никто. Но…

Многозначительно «но» заставляющее испытать что-то неприятное внутри, пусть Маша и человек с улицы, но я косвенно причастна к тому, что она вообще попала в больницу.

— Через кесарево родился мальчик, — продолжает незнакомка, — а вот Маша… она в коме.

Смотрю на свет из окон, такой яркий, что фигура вошедшего кажется тёмной и неузнаваемой. Словно в фильме мужчина приближается, будто ангел, и я, наконец, различаю Владимира.

— Привет, — здоровается он, а у меня на проводе чужие новости. Киваю соседу в ответ, а потом откашливаюсь, обращаясь к собеседнице.

— Так, записывайте.

Диктую ей одиннадцать ненавистных цифр, которые давно выучила наизусть, как телефон мужа.

— Это кто? — доносится вопрос.

— Это отец ребёнка. Сюда звонить НЕ надо. В противном случае я заявлю на вас в полицию за преследование.