Книга Измена. Плата по счетам, страница 79 – Ирина Манаева

— Играть?

— Знаете, морской бой?

Быстро пробегаюсь глазами по кабинету.

— Дадите мне бумажку с двумя квадратами и будете стрелять?

— У меня другое поле и другие пули, — подмигивает мне. — Да вы раздевайтесь, иначе Володька в машине уснёт, так и не дождавшись. Не знаю, что у вас за отношения, но мужик он во, — поднимает палец вверх Евгений. Ещё одна сваха подъехала.

Стягиваю кофту, за ней футболку. Он перетаскивает меня на высокую кушетку, куда самой не забраться, и помогает избавиться от штанов и носков. Не привыкла, чтобы меня трогали другие люди, тем более мужчины, но капризничать не стану.

— Бюстгальтер тоже, — командует он, отправляясь к раковине, и щедро намыливает руки мылом. — Буду работать с позвоночником, не должна мешать ткань, — поясняет. Хорошо, что ещё не лишает последних трусов.

Подчиняюсь, переворачиваясь на живот, и жду, когда всё начнётся.

Положение на животе — не самое удобное, когда тело слушается плохо.

— Сначала сделаем диагностику, — звучит голос Евгения. — Посмотрим, как откликается тело, — слышу, как поёт резина в его руках. Наверное, надевает перчатки.

Металлический лоток с иглами, легкий звон инструмента, его дыхание рядом. Он касается моих стоп осторожно, как будто я стеклянная. Нажимает на определённые точки. Тепла нет. Ощущений нет. Я только слышу, как он дышит.

— Здесь? — спрашивает, надавив чуть ниже колена.

— Нет.

— Тут? — дотрагивается ещё какого-то места.

— Ни-че-го.

Вздрагиваю от неожиданности, когда доходит до зоны чуть выше таза, но ниже всё молчит. Немое тело. Ни боли, ни холода, ни даже отголоска прикосновения.

— Осталась лишь память, что когда-то я могла ходить, — добавляю зачем-то. — Остальное всё мертво.

Он берёт иглу: тончайшую, почти невидимую, и показывает её мне.

— Они стерильные, одноразовые. Буду ставить в спину и ноги. Глубоко не пойдём. Всё деликатно. Если хоть что-то почувствуете — скажите. А вообще, было бы проще работать на «ты».

— Почему нет, давай, Женя, лечи, — усмехаюсь, а он выдаёт зеркало на случай, если захочу посмотреть, что он там делает.

Люди боятся боли: при родах ощущение, будто ломаются кости во всём теле, зубная — сводит с ума, а после операции хочется умереть, так всё невыносимо. Только сейчас я мечтала о ней, потому что это бы сказало мне о том, что я снова жива.

— Готова? — Евгений стоит рядом, держит небольшой серебристый футляр с иглами.

Я киваю. На самом деле — нет. Я не готова. Я боюсь снова надеяться.

Тикают часы на стене, и я закрываю глаза, сосредотачиваясь на этом звуке. Дышу размеренно, медленно, а Евгений работает быстро и осторожно. Называет мне какие-то обозначения точек, что мне не говорят ровным счётом ни о чём.

— Блуждающий нерв. — Щёлк. — L4. — Щёлк. — Задняя большеберцовая. — Щёлк. — Как ощущения, космонавт Инга? — шутит он, пытаясь передать мне свой настрой.

Я чувствую, что ничего не чувствую. Всё, как всегда.

— Пять минут — полёт нормальный, — вворачиваю известную фразочку.

— Скажи, если будет жжение, покалывание, холод. Хоть что-то, что почувствуешь.

— Ощущаю тревогу, это подходит?

Он улыбается. А потом снова становится серьёзным, и мне кажется, будто одна из игл глубже вошла. Но я не уверена.

Он работает сосредоточенно. Игла входит в область поясницы — почти не ощущаю. Ещё одна — выше. Здесь уже чувствительность имеется. Я вижу, как он движется по схеме, будто читает моё тело вслепую, полагаясь на свой опыт и интуицию.