Книга Брошенка, страница 32 – Ирина Манаева

— Так если не близким пожалиться, то кому? — улыбается Галина, обнимая дочку. — Понимаю, всё понимаю, будет тебе уж, не реви.

Вскоре пришла пора в город ехать, наблюдалась Лена в женской консультации, роддом уже выбрала, врача хорошего нашли. Считанные дни до срока оставались, а малыш не торопился. Казалось, Гриша даже волнуется больше будущей матери. На каждый её вздох торопится, интересуется, что не так, а Лена смотрит на немного испуганного мужа и улыбается: такой заботой окружил, таким трепетом. И становится порой страшно: не может быть так хорошо.

— Ой, — схватилась накануне выезда Лена за живот, чувствуя, как становится тепло в кресле от влаги. — Кажется, началось.

За окном ложились сумерки, местами за городом асфальт был в наледи: поздняя осень. Гриша переглянулся с матерью. Отец не сможет отвезти, плохо ночью видит, он сам боялся садиться за руль, тем более с беременной женой. Слишком большая ответственность, вдруг ноги подведут в самый важный момент, а потому позвонил Лёше.

Пятнадцати минут не прошло, как брат был у их дома, и они загрузились в машину. Лена с Гришей разместились позади, а Лёша с матерью впереди, и машина помчала.

— Тебе очень больно? — спрашивал тихо муж, а она сжимала его руку, которая сейчас была ей просто необходима, потому что начал накатывать страх.

— Лёш, ты сильно не разгоняйся, — вжалась мать в кресло, всматриваясь в темноту. — Есть время, да Лен?

— Не знаю, — пучила она глаза, пытаясь дышать, как учили. Начинала накатывать боль и паника.

— Успеем, — ответила за неё мать, испытывая внутреннее волнение. Не так давно сама на её месте была, а теперь вот дочку в роддом везёт. Быстра жизнь, мимолётна, отчётливо помнит, как держала их на руках, теперь пришло время детей растить новое поколение. Она обернулась назад, глянуть, как там дочка, и снова обратилась к дороге. Хватило и мимолётного взгляда, чтобы понять, как эти двое любят друг друга, с какой нежностью зять смотрит на жену, хоть убей не видела она такого в Никите.

Машину занесло вбок так, что пассажиров вжало вправо, и Галина стукнулась головой о дверь, но Лёша тут же выровнял транспорт.

— Остановить? — спросил испуганно у матери.

— Нормально, — отозвалась она, потирая голову, — осторожней едь, — сдвинула она брови, представляя, чем могло бы всё закончиться, не будь сын хорошим водителем.

Они вошли в приёмное отделение все вчетвером, Лену сразу же забрали наверх, а Гриша неотступно был рядом. Упросили, убедили, и роженица никак не хотела отпускать его руку. После КТГ решили.

— Кесарево придется делать, — оповестил его врач, — гипоксия.

— Что-то серьёзное?

— Тут ждите, — указал он Грише на скамейку между дверьми, — потом всё скажут.

Гриша смотрел на дверь, не отводя глаз. Казалось, время остановилось, как и его сердце затаилось в груди в ожидании известий. Он прислушивался к звукам, боясь услышать боль в криках Лены, хотя разумом понимал, что её не избежать, затем сюда и приехали, но было тихо, а потом показалась медсестра с чем-то в руках.

— Папаша? — улыбнувшись, спросила она.

Гриша сразу и не понял, что девица протягивает ему краснолицее чудо.

— Телефон есть? Давай сфотографирую, — усмехнулась она, отдавая на какое-то мгновение кулёк.

Гриша боялся встать, смотря во все глаза на сморщенное лицо нового человека, которому было от силы несколько минут.