Книга Брошенка, страница 29 – Ирина Манаева

Поравнявшись, Лена взяла Гришу под руку, и медленно они пошли по улице, провожаемый взглядами Люськи, которая продолжила пить в одиночестве, и мамы Гали, перекрестившей детей в спины. Дай-то Бог всё будет хорошо, дай-то Бог.

— Ты веришь в судьбу? — спросил однажды Гриша. Они сидели на лавочке, смотря на изрешеченное звездами небо. Лето сдало бразды правления осени, набирающей обороты, но в душе обоих всё еще цвела весна.

— Наверное, да, — уткнулась она носом в его шею, пока его рука нежно сжимала её плечо. Духовная близость, возникшая между ними, переросла в нечто особенное, и ей хотелось каждую минуту касаться этого человека. Год прошёл с их первой встречи, а ничего не изменилось. Она испытывает тот же трепет и неимоверную потребность быть рядом.

— Я думаю, если бы не то дерево, всё пошло бы иначе, — делится он мыслями.

И в голове Лены прокручиваются события назад. Вот Никита оставляет её на дороге, она страдает в одиночестве дома, а потом он приезжает мириться, и кто знает, чем всё закончится.

— Не хочу думать об этом, — качает девушка головой. — Толкается, — говорит она внезапно, и в голосе слышна улыбка.

Гриша торопится положить руку на уже большой живот, и Лена направляет ладонь к тому месту, где можно прощупать маленькую ножку.

— Уже скоро мы увидим нашего Митю, — шепчет в ухо, и голос разносит мурашки по телу, а вместе с ними радость. Ей и самой не терпится познакомиться с малышом, но, видя горящие глаза мужа, который не менее счастлив, она благодарит Бога за то, что с ней произошло. Не с ним, за такое спасибо не говорят, он сделал невозможное: вернулся к жизни, а всё потому, что человек сильный духом. А Лена поняла, что с Никитой было всё иначе, будто не по-настоящему: двое подростков, играющих в семью. Теперь она чувствует себя на своём месте.

Летом играли свадьбу, только теперь уже здесь, и Лена невольно сравнивала обе между собой. Пышное белое платье невесты сменилось кремовым просторным, чтоб положение так не бросалось в глаза, рассыпанные по плечам локоны и фата превратились в тугой пучок, обрамленный перламутровыми бусинами, высокие белоснежные туфли на шпильке уступили место светлым лодочкам. Даже само выражение лица, казалось, изменилось. Студенческое счастье сменялось тихим семейным уютом.

Гриша не хотел праздника: сидеть у всех на виду, целоваться после любого «горько». Ему приносило неимоверное удовольствие касаться ее губ, только вещь для него это была какой-то сакральной. Демонстрировать свои чувства не каждый хочет, счастье любит тишину. Но уступить пришлось под натиском матери, мечтавшей о свадьбе. Не каждый день сын женится. Федя предлагал в Москве, говорил, сам всё оплатит, только не надо этого ни Грише, ни Лене. Лучше тут, со своими, а потому арендовали кафе, в котором все торжества и проходили. Наряду с родственниками, приехали несколько друзей Гриши, одного из которых взяли свидетелем, а вот со стороны невесты нарисовалась Люська. Вот уж на ком праздник держался. А под вечер ни свидетельницы, ни свидетеля найти не смогли, видно, решили продолжить где-то веселье вдвоём.

Гуляла свадьба, танцевал народ, даже Лена не смогла усидеть на месте, а Гриша смотрел на неё, не веря до конца, что она теперь принадлежит только ему.