Книга Пассажирка, страница 109 – Виктория Серебрянская

— Нам нужно сохранять ясность ума, — коротко пояснил он.

Ворн равнодушно пожал плечами в ответ. Мол, как хотите, хозяин – барин. Но на слова Дариана неожиданно отреагировал блогер:

— Ясность? — Келен, все еще сидевший на полу, издал короткий, похожий на лай смешок. Он, наконец, поднял голову, и я ужаснулась: его лицо превратилось в маску серого цвета, а глаза лихорадочно блестели. — Какая к драхху ясность? Вы видели это? Эту опухоль на переборке? А ведь мы там были... мы ходили по этим палубам...

— Замолчи, парень, — Корт, до этого неслышно устроившийся на самом дальнем сидении у входа и сосредоточенно протиравший свои ключи, даже не поднял взгляда. — Твое нытье нам сейчас не поможет. Вон там, в нижнем ящике под пультом, лежит аварийный комплект. Достань сублимированные галеты и воду. Всем нужно хоть что-то забросить в желудок.

Я оглянулась на Мирабель. Как она отреагировала на предложение перекусить сухим пайком?.. Вдова забилась в самый угол своего кресла, плотно прижав колени к подбородку. Сейчас она не выглядела светской львицей, а производила впечатление маленькой и несчастной. И уж тем более, глядя сейчас на сжавшуюся в комочек киллу, нельзя было сказать, что она — вдова одного из богатейших промышленников. Она казалась совершенно отрешенной, глядя на свои сжатые в кулак пальцы с таким выражением, будто это была самая важная проблема во Вселенной.

— Мои записи... — пробормотал Келен, игнорируя слова Корта. Он начал судорожно тыкать в свой браслет. — У меня есть кадры, как эта штука пульсирует. Если мы... если мы выживем, это будет стоить миллионы. Это...

— Это будет стоить твоей жизни, если Старфф решит, что ты — свидетель, которого нельзя оставлять в живых, — Дариан произнес это так равнодушно и буднично, что Келен недоверчиво замер, а его рука застыла над браслетом. — Сейчас ты не репортер. Ты — биологическая улика. Советую тебе вести себя тише.

На моих глазах Келен открыл было рот, явно собираясь выдать очередную тираду о свободе слова или правах прессы. Но наткнулся на предупреждающий взгляд Дариана. И осекся. Я заметила. Как его кадык судорожно дернулся, когда он с усилием сглотнул.

Весь его азарт «охотника за сенсациями» испарился в одно мгновение. Келен медленно, почти виновато опустил руку, по-детски пряча мерцающий браслет под рукав куртки, словно тот внезапно превратился в прикрепленную к запястью тикающую бомбу или украденную маленьким мальчиком конфету. Похоже, миллионы, о которых он мечтал секунду назад, больше не грели ему душу. Теперь они внезапно превратились в цену его собственной головы.

Келен вжался в переборку, стараясь стать как можно меньше, и я увидела, как его пальцы, еще недавно так уверенно порхавшие над сенсорной панелью, теперь мелко и неудержимо дрожат. До него, наконец, дошло: в этой игре он больше не был игроком, а стал всего лишь строчкой в отчете, которую при необходимости можно было просто стереть.

В хвосте катера послышался тихий шорох, отвлекая меня от наблюдений за блогером. Это господин Варга осторожно достал из кармана старомодный носовой платок, развернул его и протянул жене маленькую карамельную конфету в яркой обертке.

— Ешь, дорогая. Глюкоза помогает сосредоточиться, — прошептал он. Но едва слышные слова разлетелись по всему помещению, настолько тихо сейчас было в катере.