Книга Мылодрама, или Феникс, восставший из пены, страница 16 – Елена Амеличева

— И шахту закрыли, и в мыловарне работу сократили до пары часов! — добавил третий, самый маленький. — Все из-за него, проклятого!

Я опустилась на корточки перед рыжим мальчишкой, которого Кир все еще держал за грудки.

— Меня зовут Маттэя Дэй, — сказала мягко. — А это мой брат, Кирилл Дэй. Барон, о котором вы говорите, был нашим отцом. А тот дракон… — на мгновение замолчала, подбирая слова. — Он мне был мужем. Но теперь — нет. Мы от него сбежали.

В глазах детей вспыхнуло понимание, смешанное с диким любопытством.

— Правда? — прошептала девочка. — Вы… вы его бросили?

— В некотором роде, — улыбнулась ей. — И мы приехали сюда не за тем, чтобы забирать последнее. Мы приехали, чтобы все наладить. Чтобы шахта снова работала, мыловарня пахла не горечью, а мылом, а ваш папа получал зарплату. Договорились?

Они переглянулись, безмолвно совещаясь. Наконец, рыжий, главный заводила, кивнул.

— Договорились. — Потом посмотрел на Кирилла. — А вы меня теперь отпустите? И ваш кот… он не съест меня по дороге?

— Бестия? — посмотрела на кошку, которая с невозмутимым видом вылизывала лапу. — Нет. Она сегодня уже поужинала одним графом. На рыжих у нее аллергия.

Кир прыснул и посмотрел в мое лицо — с некоторым разочарованием.

— Значит, они не драконы? — разочарованно спросил он.

— Нет, — рассмеялась. — Они — наша первая народная дружина. И, кажется, нам есть с кем начинать наводить порядки.

Я посмотрела на замок, на этих перепачканных детей, на свою растрепанную и счастливую семью. Да, он разваливался. Но в его трещинах уже пробивалась жизнь. Настоящая, юная жизнь.

Рыжий мальчишка под Киром перестал вырываться, но его взгляд с неослабевающим интересом следил за Бестией.

— А… а кошка правда графьёв ест? — с надеждой спросил самый маленький, тоже глядя на мурлыку, которая с невозмутимым видом вылизывала лапу, будто это был изысканный десерт, поданный после графского основного блюда.

— Только если они очень настырные, — серьезно ответил за меня Кир, наконец-то отпуская своего «пленного». — А так — она предпочитает сметану. От графов у нее несварение и блохи — говорят, аристократические.

— Так говоришь, будто сам графьёв пробовал, — задиристо пробурчала девчонка, скрестив руки на груди и смотря на Кирилла с вызовом.

— Пробовал, — в глазах того заплясали озорные огоньки.

— Брешешь ведь, — она прищурилась недоверчиво.

— Не брешу, — брат с важным видом усмехнулся. — Я новую жену Рагдарскую покусал. На вкус как гнилая репа она! Вон, сестру спросите, — кивнул в мою сторону, возлагая на меня бремя доказательств.

— Все верно, — подтвердила, когда детские любопытные глаза устремились в мое лицо.

Последовало молчание — явно уважительное. Троица переглянулась. Казалось, лед тронулся — треснул и уплыл вниз по течению вместе с их страхами.

— Меня Ванькой зовут, — сказал рыжий, поднимаясь и отряхивая штаны с таким усердием, будто хотел стряхнуть с себя всю былую враждебность. — Это Лукерья, а мелкий — Гришаня. Мы… мы из деревни.

— Очень приятно, — кивнула им, чувствуя, как в душе рождается странная, но прочная связь с этими юными защитниками поместья. — А не хотите помочь нам разгрузить карету? А то там, кажется, есть кое-что вкусное. Повило, например. И, — добавила, глядя на их поцарапанные руки и ноги, — найдется немного мыла и воды. Нашего мыла, настоящего, а не столичной ерунды.