Книга Мылодрама, или Феникс, восставший из пены, страница 19 – Елена Амеличева

— Расскажи, Гораций, — попросила я, согревая ладони о горячий фарфор. — Про отца. Про… него, про Джардара. Я хочу знать все. Даже самое горькое.

Гораций тяжело вздохнул, и его взгляд унесся куда-то за пыльные окна, в прошлое.

— Батюшка ваш, миледи, с самого начала все про него понимал. Этот дракон… он ведь, простите, пустышка, позолоченная дутая погремушка. Кроме титула, наглой харизмы и красивой внешности у него ничего и не было. Род разорился, замок заложен по самую крышу, долги… а ему ведь шиковать охота. Жить на широкую ногу, да чтобы все дивились и ахали, завидуя.

Как верно. Я кивнула с горечью, понимая, что все правда. Вот только пораньше мне бы все это понять.

— Вот и высмотрел дракодраф тот бессовестный себе невесту богатую, да провинциальную, чтобы сразить наповал блеском фальшивым и манерами, — продолжил старик. — Столичные-то фифы не простушки, мигом через маменек-тетушек справки наведут о финансовом положении ухажера, да погонят того прочь, коли вызнают, что он охотник за приданым. Разве дурнушка какая с таким закрутила бы. Да ведь такая ему не нужна была, ему красотку подавай. А вы тогда цвели, юная, красивая, и на столичных женихов смотреть не хотели. А он — яркий, опасный, дракон. Обуял вас, миледи, чарами-то своими. А может, и без приворота не обошлось, кто знает, кто ведает.

Мужчина покачал головой.

— История старая, как мир. Соблазнил вас, а потом явился к батюшке, о брачном договоре говорить. И такие условия заломил… отец ваш за голову схватился. «Разорителем» его звал, в глаза говорил. «Ты мою дочь на паутине долгов держать будешь!» — кричал. Но…

Гораций посмотрел на меня с безмерной жалостью, от которой сжалось сердце.

— Вы же надышаться на жениха не могли. Ходили, светились, как солнышко летнее. А батюшка ваш вас любил больше жизни. Ради вашего счастья, или того, что вы за счастье наивно и через обман драконий принимали, на все согласился. Подписал кабальный договор. Обязался ежегодно платить тому дракону огромное содержание. С того и началось наше разорение. Де Рагдар этот как паук, каплю за каплей высасывал из нас соки. Да все больше требовал. С каждым днем аппетиты его росли. А мы все беднели.

Я слушала, и во рту стоял горький привкус яда. Так вот как все было. Мной не восхищались. Мной — торговались. Мой отец платил, чтобы его дочь была «счастлива» с аферистом.

— Мерзавец! — прошипела так, что даже Кир, ковырявший ложкой в варенье, вздрогнул и уронил ее. — Ничтожный, жалкий мерзавец! Он выгнал меня, Гораций, — выдохнула, чувствуя, как слезы гнева, жгучие и соленые, подступили к глазам, но я не позволила им пролиться. — Привел в дом новую, молодую и богатую. Обвинил в бесплодии, его новая жена уже в положении. Отобрал все, даже мамины серьги. Вышвырнул меня, как ветошь.

Гораций молча кивнул, его морщинистое лицо выражало не удивление, а горькое подтверждение.

— Ничего, миледи. Правда, она как масло в воде, всегда наверх всплывает. Или как грязь на болоте после дождя. И шикарные кареты иногда в лужах вязнут.

— Теперь мы будем жить здесь, — заявила я, с силой поставив чашку на стол — так что она громко звякнула, бросая вызов тишине. — Все приведем в порядок. Начнем с этого дома. Потом займемся счетами. И я найду способ вернуть все, что он у нас украл. Все! Все до последней золотой запонки. Клянусь памятью отца!