Книга Хана, вызывайте некроманта, страница 38 – Виктория Рогозина

— Ты готова рискнуть? — вдруг спросил Кай, переведя на неё внимательный взгляд.

Она долго молчала, а потом тихо ответила:

— А у меня есть выбор?

В комнате повисла тягучая, как смола, тишина. Вопрос оставался открытым — для всех троих. Кай, быстро доев остатки завтрака, без лишних слов сгреб тарелку и кружку в раковину, не утруждая себя мытьём. Его движения были порывистыми, как у человека, который привык не терять времени. Надев свой неизменный длинный плащ и прихватив сумку с магическими артефактами, он бросил через плечо:

— Не скучайте тут без меня.

Дверь закрылась с глухим щелчком, и в квартире снова стало тихо. Амрэй, лениво откинувшись на спинку стула, проводил взглядом место, где только что стоял Кай, а затем с мягкой усмешкой проговорил:

— Всё-таки удивительно. Я никогда раньше не задумывался о том, как были созданы дамнации.

Он повернулся к Окси, его голос стал тише, почти задумчивым:

— Впервые я думаю, что с Абсолютным Разумом что-то не так.

Её глаза вспыхнули интересом, но она сохраняла внешнее спокойствие. Амрэй продолжал, его слова были похожи на ниточки, тянущиеся к разгадке:

— Если задуматься, всё складывается странно. Избранные... они, по сути, проводники для этого перезапуска, да? А что, если вместо благой цели Абсолютный Разум использует их для создания дамнаций?

Он сделал паузу, выжидая реакции, но Окси лишь пожала плечами, её лицо оставалось бесстрастным, словно она отгородилась от этого разговора.

— Зачем? — произнесла она тихо. — Зачем ему это нужно?

Амрэй нахмурился, взгляд его помрачнел.

— Вот это и есть вопрос. Возможно, чтобы поддерживать баланс. Может, дамнации — это не ошибка, а часть системы, которую он же и создал. Но почему тогда их природа так разрушительна?

Окси усмехнулась, но в её улыбке не было радости.

— Баланс, говоришь? В таком случае, меня сделали частью этого хаоса специально.

Амрэй смотрел на неё, чувствуя, как его собственные мысли, как звенья цепи, соединяются в нечто большее. Всё, что он знал, всё, чему его учили, вдруг начало вызывать вопросы, которые раньше даже не приходили ему в голову.

— Возможно, мы просто пешки в этой игре, — глухо произнёс он.

Окси отвела взгляд, её пальцы нервно сжались на подлокотнике кресла.

— Тогда мне остаётся только научиться играть, — сказала она наконец, её голос был полон горькой решимости.

Амрэй стоял в тени балкона, скрестив руки на груди, его фигура почти сливалась с темнотой. Внизу, на сцене, Окси сияла, словно звезда, способная осветить даже самую мрачную ночь. Её голос, хрустальный и одновременно глубокий, завораживал, проникая в самое сердце. Казалось, сама магия пульсировала в её пении, затягивая слушателей в неизведанный мир, полный красоты и страдания.

Её движения были грациозны, как у танцовщицы, но в них ощущалась какая-то необъяснимая тоска, будто каждый её шаг был пронизан болью. Амрэй смотрел на неё, затаив дыхание. Он понимал, что её талант был вне человеческого понимания, и это не просто сцена и музыка — это целая вселенная, которую она создавала для каждого, кто пришёл её услышать.

Но вместе с восхищением в груди некроманта поселился другой, более тёмный, более мучительный оттенок чувств. Ревность. Гнетущая, едкая ревность, разъедающая его изнутри, как медленный яд. Он пытался убедить себя, что это всего лишь эффект их связи, этого проклятого впечатления, но знал, что обманывает себя.