Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 148 – Екатерина Розова

Так, Раэ должен был тотчас удалиться из купальни, где все приготовил для ведьмы, едва она появлялась на пороге со стопкой чистого белья. Он мог туда вернуться с черпаками и тряпками только тогда, когда она, полностью одетая, покидала купальню. Никогда Мурчин не позволяла себе появляться при Раэ в одном нижнем платье, даже в жару, когда в домашней обстановке женщине разрешалось снимать верхнее, и даже в стирку ему не давала нижних платьев. Даже в первые дни, когда для нее было большим затруднением что-то на себя надеть из-за сломанных пальцев. Как-то раз она даже нагнала его перед прачечной и вытащила свою сорочку из вороха одежды, которое Раэ по ошибке сгреб на стирку, смущенно отводя глаза. Никогда ведьма не понимала подола, чтобы подняться или спуститься. Только ветер мог поднять ее юбки выше высоких башмачков или веточка куста, за которой случайно зацеплялся край ее одеяния.

Раэ уже знал, что подобная стыдливость, иногда даже ханжеская, была свойственна многим древним ведьмам. Мало что он знал об этой разновидности нечисти, но уж точно то, что залезет в уши любому мальчишке из Цитадели. Распутное поведение бывало свойственно ведьмам, живущим лишь первую сотню лет. Остальным, если они выживали, перешагнув столетний рубеж, все приедалось, и то, что касалось вопросов пола, вызывало у ведьм отвращение. Большинство из них становились мужененавистницами, на дух не переносили всего, что как-то касалось деторождения и всего остального, что с этим связано. Как рассказывал Тево-ведьмобойца, порой приходилось тайком хватать в городе какую-нибудь ханжу, которую вся округа почитала за самую набожную и благочестивую вдову или старую деву. И, вопреки распространенному мнению, ведьм было мало среди потаскушек.

Еще в первые дни, осмыслив наблюдения, Раэ объяснил себе, что для Мурчин красота и молодость являлись чем-то вроде удобной маски для внешнего мира. Улетала же Мурчин зачем-то в город, где целыми днями шаталась по улицам, изображая из себя торговку лентами и кружевами. Хорошенькую торговку лентами икружевами. Зачем ей это было надо, ведьма не рассказывала, Раэ не спрашивал, но и так понимал, что за этим не стояло ничего хорошего. Задача ведьмы сеять зло. А для этого она прибегнет к любым средствам, даже к таким, какие ей не в радость, например, давно приевшаяся неувядающая красота.

Но после того, как она сама заявилась к нему в комнату… Еще одна попытка заставить его склониться на ее сторону? С гримуаром не получилось, теперь хочет влюбить и выбрала, как считает, подходящий момент?

Ну-ну, Мурчин. Как бы ты ни была на вид хороша, а он, Раэ, знает, как выглядит на самом деле ведьма в клетке в крыле ведьмобойц. Страшнее потаскухи, которая разлагается от сифилиса. Или от проказы. Или от проказы и сифилиса одновременно. И даже если ты хорошо сохранилась и под своим внешним лоском точно такая же, все равно, все равно…

Ему вспомнилось, как он, красный, подобно ошпаренному раку, стоит перед Вирратой, Ритатэ, Канги и Руном, когда те увели его наконец-то с дознавательного совета, где ему пришлось вывернуть себя наизнанку и все, все рассказать о Лоре, и притащили в палату наставников.

— Лучше тебе свалиться вниз башкой с колосса, чем увлечься ведьмой, — в сердцах говорил Ритатэ, командир его отряда, водивший его на колоссов Севера, — или чтоб тебя наг проглотил и начал переваривать, пока ты в сознании. Или чтоб тебя василиск иссушил, и ты чувствовал, как крошится твое тело. Это будет лучше, чем если ты поддашься ведьме! Так то ты просто умрешь, а с ведьмой погубишь душу.