Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 149 – Екатерина Розова

— Я тебе лично перережу горло, Раэ, если ты еще раз увлечешься ведьмой! — поклялся наставник Рун, который обучал его распознавать колоссов и других чудовищ

— Да хватит вам! — охолаживал тогда Канги Ритатэ и Руна, — Ничего же не было. Он же не знал, что девчонка ведовством балуется! Вы сами придаете этому слишком большое значение, и Раэ заставляете думать, что в его жизни было какое-то особое преступление. Не надо считать мальчишеские вздохи под балконом большой угрозой для погибели души. Сами молодыми не были, что ли?…

— Именно, что были, — ворчит Рун , — суккубат — это самое страшное, что может случится с молодым человеком.

— А что это такое? — поинтересовался Раэ.

— Не твое дело! Забудь это слово! — хором говорят Виррата, Ритатэ, Канги и Рун. Раэ понял, что когда он покинет палату наставников, Руну еще достанется за то, что он произнес это нехорошее слово при Раэ, так на него сердито смотрели воспитатели. Поэтому он, не найдя ничего лучше, как поддержать в юноше моральные устои, сдвинул и без того сросшиеся брови к переносице и промолвил:

— Руки поверх одеяла держи!

Раэ тогда вздохнул с облегчением. Если перешли на то, что говорят каждый день, то значит все выдохлись, и скоро разнос прекратится.

Вечером перед сном с ним переговорил с Раэ один на один Виррата:

— Можно запретить себе влюбляться. Не слушай тех, кто говорит, что с этой страстью невозможно справиться — можно и еще как.

— А тебе удавалось? — спросил тогда Раэ.

— Удавалось, — сказал Виррата, — не слушай все эти глупые уличные песни, в которых поется, что сердцу нельзя приказать. Можно. Просто оно как… ну как лист растения, что ли. Сразу, если поставишь на свет, к солнцу не потянется, а через час-другой — глядишь — и потянулось. Сердце долго уму не противится. Справиться можно с любым чувством. Так что если почувствуешь, что влюбляешься, просто прикажи себе прекратить. И приказывай себе в течение нескольких дней. И все пройдет. С этим просто. А вот с влечением плоти в твоем возрасте немного посложнее. Но и тут можно справиться. Держи руки поверх одеяла, а если влечение плоти нестерпимо — ополовинь свою жрачку и держи себя на половине своей жрачки до тех пор, пока охота не отпадет.

— Да куда ее дальше ополовинивать? — простонал тогда Раэ, который и так в тот день отдал половину своего обеда своему младшому другу Аксе, который в свои тринадцать попер в рост и мёл в себя все, что не приколочено.

— Ну, я думаю, ты умница, и пока тебе не надо, — успокоил его тогда Виррата.

И хотя Раэ до сих пор точно не знал, а только догадывался, что означает слово суккубат, он этого стал бояться…

Во время того, как Раэ предавался воспоминаниям, он как-то не заметил, что в комнате потемнело. Альвы что, захотели покинуть спальню? Нет-нет, они все почему-то стали от чего-то прятаться, полезли под кровать, в складки простыней, за сундуки и стали тушить свои фонарики. Какие-то стали забираться прямо под одеяло.

— Это еще что? — спросил Раэ оставшихся альвов, но те ему ничего не ответили, а тот ощутил, что его пробирает легкий озноб. Да какой там легкий! Ему тоже стало как-то холодно и захотелось укрыться. Он потянул на себя одеяло и обнаружил под ним с десятка два встревожено попискивающих альвов, притушивших свои фонарики. Ну вот…