Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 181 – Екатерина Розова

Они прошли через мрачный холодный дом и оказались в уже давно знакомой Раэ запустелой библиотеке, в которой истрепанными гирляндами хлопьев с потолка до пола висела паутина.

— Здесь ты будешь обучаться, — сказала ведьма, хлопнула в ладоши, разогнав эхо. Со всех сторон засквозило. В какой-то миг снесло всю паутину и землянистую застарелую пыль, воздух очистился, запахло гарденией. На глазах у Раэ нечто невидимое омыло стекла в свинцовых переплетах, резко стало светло, а за окнами стал виден запущенный сад, поросший грибами. Ведьма продолжала хлопать в ладоши и отдавать приказания на неведомом языке. В библиотеку влетел покрытый мозаикой стол — Раэ его видел в дальних комнатах, — за ним высокий стул со спинкой и подлокотниками, один за другим появились стеллажи — их он не узнал, но догадался, что эта мебель взялась из личных покоев ведьмы. Затем по воздуху поплыли стопки книг в тяжелых кожаных переплетах, с золотым тиснением, с замочками.

Ведьма насмешливо наблюдала за Раэ. На расчистку библиотеки он смотрел безучастно, переживая то, что произошло с Солнечным Зайчиком и Искрой, но на его лице отразился ужас при виде всех этих книг.

— Не бойся, это не гримуары, — сказала ведьма, — я учитываю свои ошибки. Да-да — и признаю их, кто бы что ни говорил в Цитадели про упрямство фей… или ведьм, как вы нас называете. Это другие книги.

Ведьма прошлась вдоль стеллажей, на которые дружным рядом встали все эти опусы и провела коготком по их узорчатым корешкам.

— Это целое состояние по деньгам. Даже для меня. Заметил, что я редко говорю о деньгах? Они для меня не имеют значения. Но тут — очень большие деньги. Большая часть книг — на вес золота. А может, вся эта библиотека дороже золота. Почему? Да потому, что это собрание величайших умов человечества. Тех избранных, ум которых возвысил их над жизнью насекомых. Небось, ни разу не видел такого большого собрания книг, а? Что там ваши библиотеки в крыльях Цитадели! Там книги насекомых написанные для насекомых, чтобы те продолжали быть хорошими насекомыми — служили, умирали, а после смерти опять служили — гумусом для других насекомых. Здесь — книги людей, которые пожелали постичь смысл мироздания и встать над природой. В этих книгах — истинная мудрость и величие человеческой мысли.

Ведьма чуть-чуть взлетела над полом и собственноручно сняла с верхней полки стеллажа большой волюм в черном переплете, украшенный хитрой золотой вязью. Положила его на стол и поманила к себе растоптанного Раэ.

— Садись.

Она развернула книгу перед пленником, щелкнула серебряными замочками, сверкнувшими самоцветами:

— Вот, видишь — это точно не магия. Можешь коснуться ее. Всего лишь книга. Не укусит. Не заговорит. Ну, коснись-коснись. Не бойся ты.

Раэ присел, опасливо закрыл волюм. На переплете не было глаз. Было лишь название труда и имя автора. На всякий случай потаскал увесистый том туда-сюда по столу под ухмылку ведьмы. Точно не гримуар. Недоуменно поднял на нее глаза. Тогда зачем Мурчин ему это дает?

Ведьма присела на краешек стола, по другую сторону от Раэ, и наблюдала за его замешательством.

— Я же сказала, что это не гримуар. Ищешь подвох? Что ж, в каком-то смысле он есть. Это одна из книг, которую вы, охотники, норовите сжечь вместе с гримуарами. Их вам даже запрещают открывать наравне с гримуарами. Твои учителя считают то, что написано в этой книге, как и во всех, что ты тут видишь, — ересью. Они ничего не могут противопоставить мудрости этих книг и поэтому их сжигают. С их стороны это жест бессилия против этих книг и великих умов. Жалкое трепыхание насекомых. Так-то.