Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 180 – Екатерина Розова

— Вот теперь я вижу, что тебе не до смеха, и ты теперь действительно настроен серьезно, — удовлетворенно сказала ведьма, — ты ж первым делом о них подумал, когда решил, что мы покинем Кнею? Не о себе, не... обо мне...

— Что я должен делать? — быстро проговорил Раэ.

— Для начала — прекратить ерничать, — сказала ведьма и резко сдавила кулак. Слабый писк — и между пальцев брызнуло кровью. Мурчин брезгливо тряхнула рукой. Все, что осталось от отважного маленького альва — комок грязи, упавший на узорчатый пол. Раэ замер, не в силах издать ни звука. Притихли и альвы за окном. Такое горе не получалось выразить писком.

Ведьма откинулась на спинку кресла:

— Угадала. На тебе и лица нет. Надо же, какой к тебе ключик подошел… Смешной ключик. Неужели ты в самом деле жалеешь этих насекомых? Ах да, ты и сам во многом такое же насекомое.

Ведьма снова протянула руку. С испуганным коротким писком в ее ладонь влетел следующий альв. Искра. Эта не смотрела в глаза Раэ. Прижала уши к голове, сжала маленькие челюсти и приготовилась к смерти.

— Жалость — самое глупое чувство из набора чувств насекомых, — продолжала ведьма, — глупая повадка. Служит для того, чтобы выживал представитель твоего вида. Даже ценой твоей жизни. Но эта повадка извращенная. Я понимаю еще, когда ты жалеешь человека, но альва... Ты же хоть и насекомое, но высшее насекомое по сравнению с этим.

Ведьма снова сжала кулак. На этот раз Раэ подскочил и вцепился ей в руку, хоть и понимал, что это напрасно.

— На надо, не надо… Я все понял…

Он бросился перед ведьмой на колени, успел два раза поцеловать ее когтистую руку прежде, чем между ее пальцами снова потекла раздавленная плоть альва. На этот раз альвы за окном не выдержали, заверещали, не выдержал и Раэ:

— Что тебе надо? — выкрикнул он, — что тебе надо?

Ведьма снова брезгливо сбросила раздавленный трупик на пол.

— Для начала встань с колен и перестань раболепствовать — не поможет.

Она поднялась, толкнула поднявшегося Раэ на стул, а сама прошлась по комнате.

— Жалость. Что ж, жалость так жалость. Надо считаться с тем, что тебя так воспитали. И пользоваться. Будешь делать то, что я тебе скажу… Нет-нет, не думай, что я тебя сразу посажу за скамью и начну учить магии. К этому ты должен подойти добровольно. Это вас там, в Цитадели, таскают каждый раз в храм по воскресеньям и не спрашивают, надо ли вам это или нет. У нас же дело добровольное… Хотя отказаться от этой доли может только дурак или совсем глупое насекомое. Стать равным богам! Вот что тебе предлагают. Но у тебя достаточно запудрены мозги бреднями из Цитадели. Тебе их надо хорошенько промыть, очистить твою голову от той ахинеи, которую вам вдалбливали охотнички. Вот этим мы с тобой и займемся.

И ведьма щелкнула пальцами перед его носом:

— Иди за мной.

Раэ послушно поднялся и поплелся вслед за ведьмой, которая теперь не утруждала себя более ходьбой и просто плыла чуть-чуть над полом, приволакивая длинным подолом. Раэ ощущал от Мурчин ту самую темную тяжелую силу, которую он почуял еще тогда, в капище. Он-то думал, что привык к Мурчин, приспособился, и потому перестал эту силу замечать, а ее попросту некоторое время в ней не было! Нет, к этой ломящей грудину дурной тяге было невозможно привыкнуть! Ну да, все эти дни Мурчин ела как человек, и все больше походила на простою девчонку, не то, чтобы у нее исчезла пышная ведьминская грива и быстро отрастающие коготки, но тех темные волны силы на время исчезли. Чего-то она не делала все это время, что положено делать ведьме, чтобы оставаться ведьмой. И вот теперь она снова стала прежней Мурчин. Она даже стала выглядеть старше, суровее — та ли эта девчонка, что вчера шутя обхватила его сзади руками за шею?