Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 179 – Екатерина Розова

— Тфу! — сказал Раэ и попытался встать, сразу с его сухожилием это не удалось, но все-таки он поднялся, зашипев от боли, — спасибо за хвалебную песенку, но кем я могу быть, я и сам знаю. Мне в Цитадели объяснили.

— Я тебя отвоюю у твоей Цитадели, — сказала Мурчин, порывисто поднимаясь следом, — ты больше не будешь мясом на убой. Я никогда не отпущу тебя от себя. Жизнь так мерзка, так тяжела, но со мной ты ее проживешь так, как следует — долго и счастливо!

— Нет, ты точно не в себе!

— Я никого к тебе не подпущу и ни с кем делить тебя не стану, — продолжила ведьма, говорила быстро, взахлеб, явно она этой ночью вынашивала и повторяла эти слова, — и мне никто не нужен, кроме тебя, и ничто мне не нужно!

Ее взгляд превратился в молящий.

— Рехнулась! — сказал Раэ и сделал неожиданный шаг в одно из напольных окон дома. Закрыл его перед носом Мурчин на крючок, а сам заторопился в свою комнату. Ведьма за ним не последовала. Весь день Раэ пролежал один и чувствовал, как ломает тело, после вчерашнего боя. Но это была наименьшая из его неприятностей.

Он порой чувствовал, как ведьма несколько раз подходила к его порогу, стояла, но не ломилась. Ну и хорошо. Век бы ее не видеть.

...Однако на следующий день она распахнула дверь с ноги и подняла едва уснувшего к утру Раэ с постели едва ли не пинком. На этот раз она была одета полностью в оба платья, длинные волосы убраны под чепец и капюшон.

— Поднимайся давай! — отрывисто сказала тюремщица, — поднимайся, приводи себя в порядок, и я тебя жду в гостиной! Хватит. Разоспался!

Раэ поспешно ополоснул лицо, быстро оделся и прихромал туда, куда велела его тюремщица, занявшая в пустой ободранной гостиной единственный стул. Вид у нее был как у грозовой тучи — вот-вот метнет молнию. Раэ обернулся — так и есть — над его головой шипела маленькая шаровая молния. А он уже от них отвык.

— Вот что, Фере, этим утром нам нужно познакомиться друг с другом заново, — начала ведьма суровым тоном, — С первых дней твоего пребывания тут все пошло несколько не так, как должно быть. Я не могла в силу некоторых причин, о которых тебе знать не стоит, обучать тебя как следует.

«И меня это хоть как-то, но устраивало», — ответил ей про себя Раэ.

— У тебя создалось обо мне превратное мнение. Тут, конечно, виновата еще и твоя Цитадель, которая вбивает в головы молодым соплякам вроде тебя, что магия — это зло, а вы — добро. Я… в лишний раз срывалась на тебя. Потом я об этом очень жалела. Но и ты тоже хорош, я знаю, что ты внутренне посмеиваешься над всем тем, что я тебе пытаюсь втолковать. Иногда мне хочется тебя за это придушить, но как я из себя ни выходила, я все же проявляла к тебе терпимость.

«Как это мило с твоей стороны», — опять мысленно проговорил Раэ.

— Вот и опять ты надо мной посмеиваешься, — сказала Мурчин.

— Да я вовсе не смеюсь, — сказал Раэ, — мне совершенно не до смеха.

— Я что, не вижу, как у тебя глаза поблескивают?

Ведьма вытянула руку в сторону распахнутого окна, не отрывая взгляда от Раэ. Чуть-чуть заколебался воздух, и в руку Мурчин из сада с коротким визгом влетел, как влип в ладонь, альв с желтым фонариком. Тот самый — Солнечный Зайчик. Видно, он тут совсем рядом крутился под окном. Из сада донесся испуганный писк нескольких альвов. Они с тревогой заглянули в окно. Раэ охнул, вскочил, видя, как стиснула ведьма в руке малыша. Тот с мольбой посмотрел на Раэ.