Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 178 – Екатерина Розова

И Раэ пошел вдоль веранды прочь, не глядя, куда ступает. Он ощутил, что хромает. Проклятое сухожилие отозвалось режущей болью. За шиворот лился холодный дождь…

— Фере…

И опять она возникла у него за спиной. Раэ стремительно обернулся.

— Да куда мне деться от тебя? — рявкнул он, — оставь меня!

Ведьма мгновенно очутилась перед Раэ, зависла над ним, под самой подтекающей крышей веранды, подогнув босые ноги под подол нижнего платья, ее глаза светились:

— Больше я тебя никогда не оставлю! И уж тем более в покое!

Раэ молча осел на мокрые доски пола, выдыхая сквозь зубы из-за болезненного сухожилия. С его лица и волос капала вода и горели глаза от подбиравшихся слёз.

— Что ж ты меня просто не прибьешь? — спросил он бесцветным голосом.

Ведьма опустилась на доски пола рядом с Раэ. Положила ему руку на плечо — он не сбросил, потому, что понял, как это бесполезно, а ведьма попыталась заглянуть ему в глаза:

— Ты — самое лучшее, что со мной случалось Фере. Самое лучшее. За всю мою поганую жизнь! И ты думаешь, я просто так выйду с тобой за ручку из Кнеи, погребу себя заживо в монастыре, а ты пойдешь в свою Цитадель? Я буду спять на голой земле, молиться пустым небесам, измождать себя постами и ждать, которой весной придет известие о том, что ты сгинул в походе на колоссов? И еще этому обрадуюсь? Ах, Фере, Фере, ты действительно дурачок…

Ведьма обхватила было его рукой за плечи и качнула в свою сторону, но Раэ не дался, отстранился.

— Все равно твоя судьба — стать моим. И нет такой силы ни на земле, ни на небе, которая бы меня остановила!

Сказала она это так обыденно, так просто, что до Раэ не сразу дошел весь смысл и кощунство ее слов. О нет, это уже не были ее дурашливые подначивания и заигрывания, которые можно было пропустить мимо ушей.

— У тебя совсем крыша поехала? — спросил раздражено Раэ, — как ты можешь себя ставить выше всех сил мира?

— А потому, что для меня земля и этот мир ничто. Я рождена для Айле у звезды Майяр! Земные законы мне ни к чему! И я сделала выбор: ты — мой!

— Да что за тяга у тебя странная такая! — возмутился Раэ, — это что-то нездоровое! Даже для тебя!

На свой счет Раэ не обольщался никогда. Подобно многим, кому не повезло с внешностью, он лет в двенадцать уяснил, что особым успехом у противоположного пола пользоваться не будет, вздохнул в зеркало, махнул рукой и успокоился. Уже тогда было ясно, что в рост он не пойдет, особенно из-за тяжелых тренировок. Была еще надежда, что он еще сколько-то подрастет, но в том-то и дело, что сколько-то это не три ладони. Нос у него был курносый, брови прямые, а не вразлет, ресницы, когда выгорали, становились белые и топырились, один в один как у свиньи, и уж конечно глаза не карие, а обычного синего цвета. Стоило какой девчонке бросить на него заинтересованный взгляд, как Раэ уже знал, что та уже прознала его фамилию, но еще не выяснила, что у него в семье меньше прав, чем у незаконнорожденного. Раэ надо было всего лишь выждать, когда девчонка получит о нем полные сведения, а до этого делать вид, что не замечает знаков внимания.

Что касается Мурчин, то своим недовольным взглядом исподлобья он ее даже рассмешил.

— Я тебе знаю цену, Фере. Я тебя разглядела как никто другой не разглядит. Ты и сам себе цены не знаешь… Ты жемчуг, которым стреляют в воробья.