Книга Не та невеста для проклятого князя, страница 104 – Алекс Скай

— Вы уверены, что выдержите ещё одну старую правду сегодня?

Я устала так, что внутри всё звенело. После Чёрного моста, круга, признаний, похищения и поцелуя на ледяном ветру мне хотелось закрыться в комнате, сесть у огня и хотя бы несколько часов не быть центром древних судеб. Но финальные правды редко приходят тогда, когда ты выспалась, красиво оделась и морально готова.

— Нет, — сказала я. — Но если подождём, кто-нибудь снова успеет спрятать нужную страницу.

Сельма повернулась к двери.

— Я принесу сундук.

— Нет, — сказала я. — Мы пойдём туда сами.

Дарен понял первым.

— Архивный зал?

— Если Вейрхольм узнаёт правду, пусть слышит её там, где её прятали.

Старый архивный зал встретил нас тишиной, пылью и портретом.

Женщина на полотне смотрела прямо.

Не на художника, не в сторону, как любили изображать благородных невест. Прямо. Чуть поднятый подбородок, тёмные волосы, серо-зелёные глаза, тонкие черты лица. Моё отражение, если бы меня одели в старинное серебряное платье и заставили стоять неподвижно несколько веков.

Мирана.

Или та, кого хроники назначили виновницей проклятия.

В прежние дни я, наверное, испугалась бы сходства. Сейчас только устало подумала, что в этой истории мужчины слишком часто видели женское лицо и тут же придумывали, как удобнее его использовать: невеста, ключ, вина, символ, угроза.

Пора было вернуть лицу имя.

Торн поставил на стол старый сундук. Элвин появился почти сразу — растрёпанный, с чернилами на пальцах, бледный от усталости, но с глазами человека, который впервые за много лет почувствовал, что архив может не только хранить прошлое, но и менять настоящее.

— Я нашёл вторую связку, — сказал он, едва поклонившись. — Не в северных брачных договорах. В дорожных клятвах. Листы были переплетены наоборот. Если не знать, что искать, их можно принять за испорченные копии.

— Элвин, — сказал Ровен, который тоже пришёл с нами, — когда всё закончится, я лично попрошу для тебя награду.

— Я предпочёл бы отдельную комнату для южных реестров.

Ровен посмотрел на меня.

— Он безнадёжен.

— Он полезен, — сказала я. — Это лучше.

Элвин просиял так, будто я подарила ему княжество. Маленькое. Сухое. Полное стеллажей.

Дарен развернул первый лист.

Я стояла рядом и видела, как меняется его лицо.

Не резко. Он умел держаться. Но иногда контроль не скрывает боль, а только делает её форму чётче.

— Что там? — спросила я.

Он молчал.

Тогда Торн взял второй лист и прочитал вслух:

— «Дорожная клятва между домом Вейр и родом Морр заключена не на крови, а на выборе. Мирана Морр пришла к северной печати добровольно, дабы остановить разрыв между домами. В случае нарушения клятвы ложью со стороны рода Вейр печать ляжет не на Морр, а на того, кто скроет предательство под именем долга».

В зале стало холодно.

Не от ветра. В архиве его почти не было.

От смысла.

— Продолжайте, — тихо сказал Дарен.

Торн перевернул лист.

— «Если невеста будет названа изменницей без суда и свидетельства, если её выбор будет стёрт из летописей, если страх станет основой власти, род Вейр будет носить тёмный знак до тех пор, пока правящий наследник не признает женщину не собственностью договора, а равной в праве уйти и остаться».

Я перестала дышать.

Не специально.

Просто не смогла.

Дарен стоял неподвижно.