Книга Не та невеста для проклятого князя, страница 106 – Алекс Скай

Мелисса Хольд, тоже вошедшая следом и молчавшая до этого, сказала:

— Не только мужском, леди Норрен. Северные дома тоже молчали, когда им было удобно бояться.

— Значит, утром придётся говорить, — ответила Астара.

Дарен посмотрел на серебряную пластину.

— Не утром.

Все повернулись к нему.

— Сейчас, — сказал он. — Рассветный Совет соберётся в зале корней.

Торн резко поднял голову.

— Князь, зал корней не место для заседаний.

— Он место для правды.

— Там не заседали со времён вашего деда.

— Значит, слишком долго.

Сельма у двери неожиданно произнесла:

— Я открою южный проход.

Дарен посмотрел на неё.

— Вы уверены?

— Нет, мой князь. Но я тоже слишком долго хранила порядок, который боялся сквозняков.

Ровен тихо сказал:

— Кажется, у Вейрхольма сегодня началась большая уборка.

Я посмотрела на него.

— Только не называйте это так перед Торном.

— Уже понял.

Зал корней встретил нас не светом, а ожиданием.

Я была там раньше, когда обряд должен был разоблачить меня как чужачку, а вместо этого старые печати признали не кровь рода, а право выбора. Тогда я думала, что это вершина странностей моей новой жизни.

Как наивно с моей стороны.

Сегодня в зал пришли все, кто имел право решать судьбу севера. Представители Норрен, Хольд, Торн, остатки делегации Лиар под охраной, Эдвар как представитель Эйрданов до прибытия их главы, Виола под защитой северных женщин, Марта как свидетельница подмены, Ровен, Сельма, Элвин с таким количеством свитков, что за ним пришлось послать помощника.

Мердена привели последним.

Без цепей на виду. Дарен не хотел делать из него спектакль. Но рядом с ним стояли двое стражей, а его руки были открыты — без перстней, без дорожных знаков, без тех маленьких символов власти, которые делают ложь увереннее.

Он выглядел спокойным.

Слишком спокойным.

— Зал корней, — произнёс он, оглядывая стены. — Театрально, мой князь.

Дарен не ответил.

Ответила я.

— Вы сами любили сцены, лорд Мерден. Просто сегодня текст не ваш.

Его взгляд скользнул по мне.

— Вы всё ещё думаете, что победили?

— Нет. Я думаю, что правда наконец вышла из архива, и теперь всем придётся переставить мебель.

Ровен где-то за моей спиной еле слышно кашлянул.

Дарен встал в центре зала. Тёмная печать на его руке была видна всем. Он не скрывал её. И, возможно, впервые в жизни не стоял так, словно должен оправдываться за сам факт её существования.

— Совет северных домов, — сказал он. — Сегодня мы рассмотрим не вопрос моей власти. Не вопрос брака. Не вопрос южного договора. Всё это следствия. Причина глубже. Род Вейр веками носил тёмную печать, которую называли проклятием. Сегодня мы нашли первую клятву, скрытую запись Мираны Морр и позднее распоряжение о подмене правды.

Торн прочитал документы.

Не быстро.

Не торжественно.

Точно.

Каждое слово ложилось на зал, как камень в основание нового моста. Здесь уже нельзя было спрятаться за слухами. Нельзя было сказать «говорят». Нельзя было сослаться на туманную память рода. Старый текст называл всё прямо: выбор Мираны, предательство дома Вейр, страх Совета, ложь, ставшая наследством.

Когда Торн закончил, тишина была такой, что я слышала собственное сердце.

Астара Норрен первой поднялась.

— Дом Норрен признаёт подложность поздней хроники о Миране Морр и требует отменить все решения, построенные на её обвинении.