Книга Мачеха поневоле для драконьего бастарда, страница 41 – Алекс Скай

— Можно, — сказал Кайрен.

Ноэль повернулся к нему.

— Правда?

— Да.

— Леди Селеста скажет…

— Леди Селеста скажет мне, если у неё будут вопросы.

В голосе Кайрена прозвучало то самое тёмное золото. Мастерица тут же склонила голову.

Арина сдержала облегчённый выдох.

Один поступок. Небольшой. Конкретный.

Не идеальный мужчина, не внезапно мягкий дракон. Просто отец, который разрешил сыну носить башню.

После мастерской Арина собиралась вернуться в северное крыло, но Ноэль вдруг остановился возле бокового перехода. За мутными стеклянными дверями виднелось что-то зелёное и запущенное.

— Что там? — спросила она.

Ровена ответила неохотно:

— Старая оранжерея, миледи. Её давно не открывали.

— Почему?

— После смерти леди Миры туда почти никто не ходит.

Кайрен не произнёс ни слова.

Арина посмотрела на Ноэля. Мальчик смотрел на двери так, будто за ними была не оранжерея, а закрытое воспоминание.

— Тебе туда нельзя? — спросила она.

Он кивнул.

Арина устало прикрыла глаза.

— Конечно. Ещё одно место из списка «ребёнку нельзя, потому что взрослым больно».

Кайрен тихо сказал:

— Элира приказала закрыть оранжерею.

Вот теперь Арина повернулась.

— Зачем?

— Сказала, что дом не должен хранить чужие следы.

Какое мерзкое, красивое выражение.

Арина даже не нашлась сразу.

— Открывайте, — сказала она.

Ровена побледнела.

— Миледи, ключи у кастеляна.

— Тогда пусть кастелян несёт ключи.

— Сейчас?

— Нет, Ровена, через пять лет, когда все окончательно привыкнут ходить мимо закрытой памяти.

Кайрен посмотрел на неё предупреждающе.

Арина выдохнула.

— Прости, — сказала она Ровене. — Это было не на тебя.

Служанка подняла глаза, поражённая не меньше Ноэля утром.

— Я распоряжусь, миледи.

Ключи принесли быстро.

Двери открылись с тяжёлым стоном, и в лицо пахнуло влажной землёй, старой зеленью и холодным стеклом. Оранжерея оказалась длинной, с высоким прозрачным потолком, через который серое утро падало тусклыми полосами. Часть растений засохла, часть выжила упрямо и дико: вились по опорам тёмные лозы, в каменных кадках торчали серебристые листья, у дальней стены росло тонкое деревце с синими прожилками на коре.

Ноэль шагнул внутрь первым — и сразу остановился.

— Здесь она пела, — сказал он почти неслышно.

Арина почувствовала, как Кайрен за её спиной перестал дышать.

— Твоя мама? — спросила она.

Мальчик кивнул.

— Камни помнили её голос.

Он подошёл к низкой каменной чаше в центре оранжереи. В чаше лежал потемневший кристалл размером с детский кулак, обвитый сухими стеблями. Арина не сразу поняла, что это. Просто камень. Красивый, дымчато-алый внутри.

Кайрен понял раньше.

— Ноэль, не трогай.

Мальчик отдёрнул руку, хотя ещё не коснулся.

Арина напряглась.

— Что это?

— Малый родовой кристалл оранжереи, — сказал Кайрен. — Через него когда-то поддерживали тепло для растений.

— Он опасен?

— Для взрослого — нет. Для ребёнка с неустойчивым откликом — может быть.

Ноэль отступил.

И вот тут в нём снова появился тот прежний мальчик из холодной комнаты. Тот, который усвоил: захотел — виноват, потянулся — виноват, спросил — виноват.

— Я не хотел, — сказал он быстро.

Арина шагнула к нему.

— Я знаю.

— Я не трогал.

— Ноэль, я вижу.

— Я просто услышал.

Кайрен резко поднял голову.

— Что услышал?

Мальчик сжал руки.