Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 17 – Алекс Скай

— Полезное знакомство, — сказала Элина.

— Только не говорите ему, что я сказал.

— Не скажу.

— А старуха с корзинами — это Оста. Она знает все новости до того, как они случаются.

Марта хмыкнула.

— Таких женщин лучше кормить, чем злить.

— Нам нечем кормить, — напомнил Тиш.

— Значит, пока будем злить.

Элина смотрела на людей за забором и вдруг поняла: это тоже испытание. Не призрачное, не древнее, не связанное со звёздами и печами. Самое обычное, городское. Если она спрячется в доме, слухи решат за неё, кто она такая. Если выйдет — придётся говорить с теми, кто уже приготовился смеяться.

Она устала от залов, где решали её судьбу.

Но площадь перед пекарней была не дворцом.

Здесь можно было начать иначе.

Элина направилась к двери.

Марта сразу шагнула за ней.

— Куда?

— Поговорить.

— Может, сначала хотя бы снять белое платье? Вы в нём как упрёк всему городу.

Элина посмотрела на испачканный подол. Снег, пыль, следы старого пола — платье уже не было дворцовым. Оно пережило развод, дорогу, пекарню и отпечаток в пыли.

— Пусть будет упрёком.

Тиш оживился.

— Я с вами.

— Ты остаёшься с Лиссой.

— Почему?

— Потому что ты знаешь город. Если кто-то попробует войти через заднюю дверь, ты поймёшь раньше нас.

Тиш расправил плечи.

Ответственность ему явно понравилась больше, чем запрет.

— Ладно. Но если будет драка, зовите.

— Не будет драки, — сказала Марта.

Потом подумала и добавила:

— Наверное.

Элина открыла дверь.

Холод ударил в лицо, но уже не показался таким страшным. После тёплой тьмы пекарни улица выглядела слишком обычной: снег, забор, чужие лица, фонарь, который качался в руке подростка.

Люди у забора притихли.

Элина вышла на крыльцо.

Марта встала чуть позади и сбоку, как живая крепостная стена.

— Добрый вечер, — сказала Элина.

Никто не ответил.

Рыжебородый Бренн первым сплюнул в снег, но не слишком близко к крыльцу.

— Вечер-то добрый. Только место недоброе.

— А вы пришли предупредить меня или убедиться?

Мужчина прищурился.

— Смотрю, дворцовая дама язык не потеряла.

— Сегодня многое потеряла. Язык оставила.

У старухи Осты дёрнулся уголок губ. Почти улыбка.

Бренн сделал шаг вперёд.

— Старая пекарня городу не нужна. От неё одни неприятности. Стены шепчут, дети лезут, крыша вот-вот кому-нибудь на голову упадёт. Наместник давно должен был снести её.

— Но не снёс.

— Потому что руки не дошли.

— Или потому что не смог.

Бренн замолчал.

Остальные переглянулись.

Элина заметила: попала. Они тоже думали об этом. Возможно, давно. Если место так опасно и так никому не нужно, почему его годами не убрали? Почему оно стояло у дороги, как заноза в ладони города?

— Вы сегодня вошли туда, — сказала Оста.

Голос у старухи был сухой, как осенний лист.

— Вошла.

— И дверь закрылась?

— Закрылась.

Кто-то ахнул.

Марта громко добавила:

— Открывается тоже. Проверено.

— До рассвета ещё далеко, — сказал высокий Горд, тот самый мастер по крышам. — Многие входили. Не все оставались.

— Что с ними случилось? — спросила Элина.

Горд пожал плечом.

— Уходили.

— Куда?

— Подальше.

— Сами?

Он не ответил.

Оста посмотрела на пекарню за плечом Элины.

— Это место не любит чужих.

— Возможно, поэтому ждало хозяйку.

По толпе прошёл шорох.

Бренн усмехнулся.

— Хозяйку? Вы? Простите, бывшая леди, но хозяйство — это не подпись в свитке. Тут надо вставать затемно, считать каждую монету, знать, где брать товар, кому верить, кого гнать со двора. Дворцовые руки такого не умеют.