Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 21 – Алекс Скай

— Что пекарня открыта.

Марта покачала головой.

— Открыта — это когда есть хлеб.

— Нет. Открыта — это когда хозяйка не ушла.

Марта хотела возразить, но не стала.

Вместо этого она села рядом, тяжело, по-рабочему, и вытянула ноги.

— Знаете, что мне сказала одна прачка, когда я выходила из дворца?

— Что?

— Что я дура. Мол, могла бы промолчать, пересидеть пару недель, улыбнуться новой госпоже и остаться при кухне.

— А вы?

— Я сказала, что в моём возрасте уже поздно учиться быть мебелью.

Элина улыбнулась.

— Хорошо сказали.

— Я вообще многое хорошо говорю. Просто обычно меня слушали только кастрюли.

Они сидели молча.

За стенами пекарни стихали голоса горожан. Один за другим люди расходились, разочарованные тем, что криков не случилось, двери не распахнулись, новая хозяйка не выбежала в снег с проклятием на губах. У забора ещё долго топтались двое самых упорных, потом и они ушли, оставив на снегу следы и недосказанность.

Дом дышал ровно.

Но ближе к полу, за тёмной дверью, иногда слышался едва заметный шёпот.

Элина не разбирала слов.

И не пыталась.

Утром.

Она сказала это печи, дому и себе.

Утром.

Где-то после полуночи Лисса проснулась и заплакала беззвучно. Просто открыла глаза, поняла, где находится, и слёзы покатились по щекам.

Элина пересела к ней.

— Страшно?

Девочка кивнула.

— Мне снилось, что дверь открылась, а за ней не лестница вниз, а дворец. И там женщина в розовом платье смеялась.

Элина замерла.

— Ты видела Мираэль?

— Я не знаю, как её зовут. Она стояла возле мужчины с золотыми глазами. Он сказал, что вы всё равно вернётесь. А она сказала, что к утру здесь не останется ни хозяйки, ни пекарни.

Марта, которая вроде бы дремала, открыла глаза.

— Это сон?

Лисса прижала свисток к груди.

— Не знаю. Стены иногда показывают не сны.

Тиш сонно пробормотал с пола:

— Я говорил, они слышат.

И снова уснул.

Элина поднялась.

Усталость исчезла.

Она подошла к печи.

— Это правда? — спросила она тихо. — Рейнар что-то сделает?

Печь молчала.

Алый свет стал темнее.

Потом на камне проступило одно-единственное слово.

“Рассвет.”

Марта выругалась себе под нос.

— Я знала, что завтра будет хуже. Но чтобы так быстро…

Элина посмотрела на заколоченные окна.

За ними была ночь. До рассвета оставалось несколько часов. Мало времени, чтобы подготовиться. Слишком мало, чтобы починить дом, найти защиту, понять тайну подвала, собрать людей и хлеб.

Но достаточно, чтобы не встретить беду лежа.

— Марта, — сказала она.

— Да?

— Разбудите Тиша. Только спокойно.

— Он будет ругаться.

— Пусть ругается тихо.

— А вы?

Элина взяла печать со стойки.

Серебряная звезда была тёплой.

— Я хочу узнать, что в этом доме можно запереть до рассвета.

Марта медленно поднялась.

— А что нельзя?

Печь вспыхнула.

В стенах снова прошёл шёпот. Теперь Элина различила в нём не одно, а много голосов. Женских. Тревожных. Упрямых. Они не плакали. Они предупреждали.

И где-то под полом, за дверью в темноту, низкий чужой голос сказал почти ласково:

— Не успеешь, наследница.

Элина сжала печать так крепко, что серебряный край больно врезался в ладонь.

На этот раз она ответила не дому, не голосу и не прошлому.

Она ответила всем, кто когда-либо решал за неё, сколько она выдержит.

— Проверим.