Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 22 – Алекс Скай

— Проверим.

После этого слова пекарня будто перестала дышать.

Не надолго. Всего на несколько ударов сердца. Но Элина сразу почувствовала разницу: стены умолкли, печь притихла, тёмная дверь за стойкой перестала тянуть к себе холодом. Даже тот чужой голос под полом, который только что почти ласково пообещал ей поражение, исчез так резко, словно его отдёрнули в глубину.

Марта стояла рядом с поднятой скалкой и смотрела на Элину так, будто хотела одновременно восхититься ею и запереть в кладовой до утра ради общего спокойствия.

— Проверим, — повторила она медленно. — Хорошее слово. Очень короткое. В нём удобно помещается всё: отсутствие денег, крыша с дырой, шепчущие стены, дети в доме, бывший муж-дракон и какая-то подвальная дрянь, которая разговаривает с вами как давний знакомый.

Тиш, которого Марта всё-таки растолкала, сидел на мешковине возле печи и тёр глаза кулаком.

— А можно проверять не ночью? — спросил он сонно. — Ночью проверять любят только воры и очень плохие идеи.

Лисса молчала. Она сидела у стены, прижимая к груди свой деревянный свисток. Маленькое лицо казалось совсем белым в алом отсвете печи, но глаза были открыты широко. Девочка смотрела не на Элину и не на Марту. Она смотрела на пол, туда, где под досками, под камнем, под старой пылью кто-то сказал: “Не успеешь, наследница”.

Элина подошла к тёмной двери за печью.

Дверь была низкая, из грубых досок, укреплённых потемневшими железными полосами. Она не выглядела запертой. На ней не было ни замка, ни засовов, ни печатей. Только узкая щель внизу, из которой тянуло таким холодом, будто под пекарней находился не подвал, а кусок зимней ночи, забытый там на долгие годы.

На камне над печью слово “Рассвет” уже почти погасло. Но Элина помнила его слишком ясно.

Рассвет.

Значит, до него нужно было что-то успеть.

— Нам не надо открывать подвал, — сказала она.

Марта выдохнула с видимым облегчением.

— Вот сейчас я готова назвать вас разумной хозяйкой.

— Нам надо не дать открыть его кому-то другому.

Облегчение на лице Марты умерло молодым.

— Конечно, — сказала она. — Я поспешила.

Тиш поднялся, подхватив мешковину, которой его укрывали.

— А кто другой? Голос снизу? Люди старосты? Бренн? Рейнар? Или все сразу? Просто мне нужно знать, от кого прятаться первым.

— Ни от кого, — сказала Элина. — Ты больше не прячешься.

Мальчишка моргнул.

— Это приказ?

— Это работа.

Слово подействовало лучше утешения.

Тиш выпрямился, хотя волосы торчали в разные стороны, а лицо ещё хранило складку от сна.

— Какая?

Элина оглядела главный зал.

За несколько часов они успели расчистить только часть пекарни. Чистая полоса пола у входа, приведённая в порядок половина стойки, несколько стульев, формы, сложенные у стены, и печь, которая светилась так, будто в ней спало маленькое красное солнце. Остальное оставалось в пыли, в трещинах, в старом беспорядке, который годы накапливали терпеливее любой хозяйки.

Но даже этого было достаточно, чтобы понять главное: дом больше не был мёртвым.

— Тиш, осмотри двери и окна. Все щели, через которые можно просунуть руку, палку или любопытный нос. Не лезь туда, где пол скрипит без причины. Если дом предупреждает — слушай.

— А если дом шутит?

Половица под его пяткой скрипнула.