Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 25 – Алекс Скай

— Вот за это вас печь полюбит. Все печи любят, когда вокруг них не молятся, а работают.

Слово “работают” оказалось ключом лучше всякой магии.

Марта сразу стала другой.

Усталость не исчезла, но отступила, уступив место привычной собранности. Она нашла большой таз, осмотрела его так внимательно, будто выбирала союзника на войну, велела Тишу принести растопленный снег, Лиссе — чистую ткань, Элине — закатать рукава и не делать вид, что благородные женщины рождаются с пониманием теста.

— Во-первых, — сказала Марта, насыпая муку, — руки.

Элина посмотрела на свои пальцы.

— Они чистые.

— Это дворцовая чистота. Красивая и бесполезная. Для кухни нужна честная.

Через несколько минут Элина стояла у стола с мокрыми руками, рукавами, закатанными выше локтей, и с ощущением, что мир стал до странности простым.

Мука.

Вода.

Соль, которую Марта нашла в маленьком глиняном сосуде на верхней полке и долго проверяла, прежде чем разрешила использовать.

Деревянная миска.

Ладони.

Движение.

— Не давите так, будто хотите наказать тесто за Рейнара, — сказала Марта. — Оно не виновато.

Тиш прыснул.

Элина бросила на него взгляд.

— Ты хотел помогать?

— Я помогаю настроением.

— Настроение будет таскать воду.

— Вот и поговорили.

Лисса стояла рядом с тканью в руках и смотрела на замес так серьёзно, будто видела не приготовление хлеба, а рождение чего-то, во что ей очень хотелось поверить, но страшно было поверить до конца.

— Можно мне? — спросила она едва слышно.

Марта остановилась.

— Месить?

Девочка кивнула.

— Я умею. Немного.

Элина отступила, освобождая место.

Лисса подошла к столу и опустила ладони в тесто осторожно, почти боязливо. Первые движения были робкими, но потом стали увереннее. Она не смотрела ни на кого. Только на тесто. На её лице появилось выражение такой сосредоточенной нежности, что Тиш даже перестал ворчать про воду.

— Вот, — сказала Марта неожиданно мягко. — У неё руки понимают.

Лисса покраснела.

— Я раньше смотрела через окно. Там, у канатного двора, напротив была маленькая пекарня. Хозяйка иногда пела, когда месила. Я слов не знала, только движение запомнила.

Элина не стала спрашивать, почему девочка смотрела через окно, а не входила внутрь.

Такие вопросы иногда были жестокими, даже если задавались с участием.

— Значит, ты будешь помогать, — сказала она.

Лисса замерла.

— Правда?

— За работу будет еда, место у огня и честная доля, когда пекарня начнёт зарабатывать.

Марта подняла брови.

— Вы сейчас нанимаете ребёнка?

— Я принимаю помощницу. Без принуждения. Без крика. Без чужих рук у ворот. И только если она сама хочет.

Лисса так сильно вцепилась в край миски, что костяшки пальцев побелели.

— Хочу.

— Тогда договорились.

Тиш тут же возмутился:

— А я?

— Ты уже нанят, — сказала Элина.

Он открыл рот.

Закрыл.

Потом осторожно спросил:

— Как кто?

Элина задумалась на мгновение.

— Разведчик двора, смотритель окон, переговорщик с мальчишками города и будущий мастер по доставке.

Тиш расправил плечи.

— Звучит дорого.

— Пока звучит честно.

— А булки?

— Булки отдельно.

— Тогда я согласен.

Марта покачала головой.

— У нас нет ни одной проданной крошки, зато уже штат.

— Вы тоже, — сказала Элина.

Марта перестала улыбаться.

— Что “тоже”?

— Я хочу нанять вас. Не “посмотреть, как благородная дама будет выживать”, не “пока”, не из жалости. Вы нужны мне как старшая у печи. Я не умею того, что умеете вы. И не собираюсь делать вид, будто умею.