Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 24 – Алекс Скай

— Это ключ?

Печь промолчала.

— Отлично. Значит, ты можешь отвечать, просто не хочешь.

Она вставила скобу в узкую щель сбоку от пластины. Раздался щелчок. Металл подался. Пластина отъехала в сторону, открыв небольшое углубление.

Внутри лежало то, чего Элина ожидала меньше всего.

Не драгоценность.

Не свиток.

Не древний символ.

Сухой, сморщенный кусочек хлеба, завёрнутый в тонкую льняную салфетку.

Он был старый. Очень старый. И всё же не рассыпался. На корке виднелся выжженный знак звезды. Хлеб пах не плесенью, не пылью, не временем — он пах утренней печью, свежей мукой и домом, которого у неё никогда не было.

Элина осторожно взяла свёрток.

На салфетке проступили слова.

“Первый хлеб — тем, кого не ждут.”

Она прочитала их вслух.

И стены ответили шёпотом.

Не тревожным.

Согласным.

В кухонной комнате что-то загрохотало.

— Я жива! — крикнула Марта. — Это полка решила умереть первой!

Тиш тут же добавил:

— А я говорил, что она плохо держится!

Лисса тихо сказала что-то, чего Элина не разобрала.

Элина закрыла нишу и поднялась.

Теперь она понимала.

Не всё. Далеко не всё.

Но достаточно для утра.

Первый хлеб нужен был не для продажи.

Не для прибыли.

Не для доказательства Рейнару.

Для тех, кого никто не ждал.

Когда Марта вернулась, у неё на волосах была паутина, в руках — связка ржавых крючьев, а на лице выражение женщины, которая уже успела трижды пожалеть, что не осталась ругаться с кастрюлями во дворце.

— Задняя дверь есть, — сообщила она. — И она не открывается. Точнее, открывается, если вы дерево, ветер или очень худой кот. Человеку нельзя. Петли заржавели, доска разбухла, а за дверью сугроб и какой-то старый ящик.

— Его можно убрать?

— Утром. Сейчас, если я выйду туда ещё раз, то стану частью сугроба.

— Окна?

Тиш выскочил следом.

— Два больших забиты крепко. Одно у стойки можно открыть, если снять верхнюю доску. Но там щель, через неё видно улицу. И ещё кто-то ходил у забора.

— Кто?

— Не понял. Высокий. Не из тех, кто смотрел раньше. Шёл тихо.

Марта поставила крючья на стол.

— Может, стража?

— Стража так не ходит, — сказал Тиш с важным видом.

— А ты откуда знаешь?

— От них обычно сначала звенит, потом ругается.

Лисса вошла последней.

Она несла в руках маленький холщовый мешок.

— Я нашла это за задней дверью. Там не было раньше.

Марта напряглась.

— Что внутри?

Лисса протянула мешок Элине.

Тот оказался тяжёлым для своего размера. Элина развязала шнур.

Мука.

Не много. Но достаточно, чтобы испечь несколько небольших хлебов.

Марта замерла.

— Откуда?

— Может, кто-то принёс? — предположил Тиш.

— Кто-то, кто боится подойти к двери, но оставляет муку у заднего входа в проклятую пекарню среди ночи? — Марта скептически посмотрела на мешок. — У нас в городе или появились очень застенчивые благотворители, или это снова дом чудит.

Элина коснулась муки пальцами.

Обычная.

Светлая.

Сухая.

Никакого дурного запаха, никакой странной примеси, ничего, что насторожило бы.

— Не будем брать всё, — сказала она.

Марта одобрительно кивнула.

— Наконец-то взрослая мысль.

— Возьмём часть. Остальное оставим до утра. Если это ловушка, она покажет себя. Если дар — поблагодарим того, кто принесёт следующий.

— А если это дом?

Элина посмотрела на печь.

— Тогда поблагодарим дом работой.

Марта хмыкнула.