Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 42 – Алекс Скай

— Перед кем ещё?

Велора посмотрела на монастырские ворота.

— Перед теми, кто однажды сжёг этот монастырь, чтобы ваши предки перестали открывать нижнюю дверь.

Снег под ногами будто стал холоднее.

Марта прошептала:

— Так пожар был не случайный.

Велора бросила на неё взгляд.

— Кухаркам лучше не вмешиваться в дела крови.

Марта шагнула вперёд.

— А старым драконьим тёткам лучше не забывать, что кровь без хлеба быстро становится просто красивой лужей.

Тиш закашлялся, скрывая смех.

Кир не улыбнулся, но угол его губ дрогнул.

Велора побледнела от ярости.

— Дерзкая прислуга.

— Нанятый работник, — сказала Элина. — Старшая у печи. Обращайтесь по должности.

Марта посмотрела на неё почти так же, как утром, когда Элина впервые написала её имя в списке.

И в этом взгляде было больше верности, чем в трёх годах дворцовых поклонов.

Велора поняла, что не пробьёт их привычным презрением.

Она сменила голос.

— Элина, — сказала она мягче. — Я знала вашу мать.

Мир качнулся.

Немного.

Но достаточно, чтобы Элина на мгновение перестала слышать толпу.

— Что?

— Селену Астер. Вашу мать.

Имя ударило сильнее любого приказа.

Селена.

Не подруга матери.

Не чужая женщина из её ночного шёпота.

Мать.

Элина почувствовала, как печать в кармане стала горячей.

— Мою мать звали Лиана.

— После того как она покинула старый род, да. До этого — Селена Астер.

Элина не могла вдохнуть.

Марта рядом тихо сказала:

— Хозяйка.

Это вернуло её на землю.

Хозяйка.

Не дочь лжи. Не бывшая жена. Не девочка перед старшей Вейран.

Хозяйка.

— Почему она сменила имя? — спросила Элина.

Велора чуть склонила голову.

— Отдайте печать, и Рейнар расскажет вам всё.

На этот раз Элина рассмеялась.

Тихо.

Коротко.

Без радости.

— Как щедро. Сначала отнять имя, потом продавать правду о нём обратно.

Лицо Велоры снова стало жёстким.

— Вы не понимаете, во что лезете.

— Да. Но я уже понимаю, кто всю жизнь не давал мне понять.

Велора подняла руку, и один из стражников у кареты шагнул вперёд.

Кир мгновенно оказался между ним и столом.

— Не советую.

— Ты угрожаешь дому Вейранов? — холодно спросила Велора.

— Я стою на монастырской земле рядом с нанявшей меня хозяйкой. Если дом Вейранов хочет ударить первым, пусть делает это при свидетелях.

Оста громко сказала:

— Свидетели есть.

Толпа зашевелилась.

— Видели.

— Слышали.

— Печать у неё.

— Хлеб купили у ворот, не в городе.

— Дети сами с ней.

Слухи, которые ещё вчера могли похоронить Элину, теперь начали работать иначе. Медленно. Неровно. Ненадёжно. Но вслух.

Велора это услышала.

И поняла.

Она не добьётся печати силой сейчас, при людях, у межевого камня, где формальность защищала Элину лучше любой стены.

— Вы пожалеете, — сказала она.

Элина вдруг очень устала от этой фразы.

Рейнар уже говорил её.

Теперь Велора.

Наверное, весь дом Вейранов считал сожаление чем-то вроде семейной печати, которую можно ставить на чужие решения.

— Возможно, — ответила Элина. — Но это будет моё сожаление.

Велора задержала на ней взгляд.

— Рейнар был прав. Вы изменились.

— Нет. Просто рядом больше нет тех, кому выгодно называть моё молчание характером.

Велора села в карету, не попрощавшись.

Но перед тем как дверца закрылась, Элина услышала её последнюю фразу — тихую, предназначенную не толпе, а ей одной:

— Если нижняя дверь откроется, он придёт не за печатью. Он придёт за вами.