Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 46 – Алекс Скай

— Она подожгла навес у канатного двора, — сказал Бренн.

Девочка резко подняла голову.

— Неправда.

Голос у неё был хриплый, но твёрдый.

Волн дёрнул верёвку.

— Молчать.

Кир оказался рядом быстрее, чем Элина успела шагнуть.

— Ещё раз дёрнешь — будешь объяснять, почему взрослый служитель города не умеет стоять рядом с ребёнком без верёвки.

Волн побледнел.

— Остен, ты уже однажды лишился службы.

— Зато не совести.

Толпа снова зашумела.

Тиш протиснулся к Лиссе, которая стояла у крыльца и смотрела на девочку так, будто видела собственное вчерашнее будущее.

— Как её зовут? — спросила Элина.

Пристав раздражённо выдохнул.

— Имя значения не имеет.

— Имеет.

Девочка сама ответила:

— Рина.

Волн снова дёрнулся, но под взглядом Кира удержался.

Элина спустилась с крыльца и подошла ближе. Остановилась не перед приставом — перед девочкой.

— Рина, что случилось у канатного двора?

Бренн возмутился:

— Астер, вы не имеете права вести расспрос!

— Имею право слушать ребёнка, которого привели к моим воротам связанным.

— Она меченая!

Элина повернула к нему голову.

— Бренн, если повторите это слово так, будто перед вами не человек, я попрошу Марту объяснить вам правила лавки.

Марта, стоявшая на крыльце со скалкой в руке, очень выразительно кивнула.

Бренн закрыл рот, но ненадолго.

Рина посмотрела на Элину. Долго, с недоверием.

— Я не трогала навес, — сказала она. — Там мальчишки смеялись. Говорили, если я с крылом на шее, должна летать. Толкнули в ящики. Один упал на жаровню у сторожа. Огонь пошёл по сухой верёвке. Я потянула ящик обратно, а все закричали, что это я.

— Жаровня была на улице? — спросил Кир.

— У стены. Сторож грел руки.

— Кто видел?

Рина опустила глаза.

— Все видели, как горело. Не как началось.

— Удобно, — сказала Марта.

Волн нахмурился.

— Достаточно. Девочка будет передана до решения старших домов.

— Кому именно? — спросила Элина.

— Тем, кто знает, как обращаться с такими случаями.

— То есть дому Вейранов?

Пристав отвёл глаза.

И снова ответ был яснее слов.

Рейнар.

Или Велора.

Или те, кто стоял за старой ложью о Селене Астер.

Элина почувствовала, как печать в кармане начала пульсировать. Тепло отдавалось в ладонь, в запястье, выше, будто старый огонь просыпался от близости метки на детской шее.

Рина вдруг вздрогнула.

Янтарное крыло на её коже вспыхнуло ярче.

Толпа отпрянула ещё на шаг.

Бренн вскрикнул:

— Видите?!

— Я ничего не делаю! — Рина дёрнулась, но верёвка удержала её.

— Не двигайся, — резко сказал Волн.

Элина шагнула ближе.

— Развяжите её.

— Нет.

— Развяжите.

— Это приказ.

— Чей?

Волн молчал.

Элина посмотрела на стражников за его спиной. Те были городскими, не наместничьими, но их лица ясно говорили: приказ пришёл выше старосты.

— Если вы боитесь ребёнка, — сказала Элина, — это не делает ребёнка опасным. Это делает вас трусами.

Один из служителей покраснел.

Волн стиснул зубы.

— Элина Астер, вы уже сегодня нарушили спокойствие города.

— Нет. Я испекла хлеб.

— Вы собираете вокруг себя сомнительных людей, старые слухи и детей с неизвестной кровью.

— Значит, город слишком долго выталкивал их к чужим дверям.

— Последний раз требую: отойдите.

Элина посмотрела на Рину.

На метку.

На верёвку.

И вдруг поняла: это тоже выбор.

Печь не спрашивала её, открыть ли подвал. Не сейчас. Печь привела к воротам ребёнка, которого все хотели убрать подальше, чтобы не видеть, не слышать, не отвечать.