Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 67 – Алекс Скай

“Бал принят. Долг предъявлен.”

Элина стояла у боковой галереи, держа в ладони половину расколотой печати. Вторая половина была далеко — в пекарне, у Рины. Но между ними тянулась тонкая живая нить, прошедшая сквозь камень, улицы, снег и дворцовые стены, словно старый огонь больше не признавал расстояний.

Мираэль перестала улыбаться.

Впервые за всё время Элина увидела на её лице не мягкую обиду, не рассчитанную невинность, не сладкую насмешку. Страх.

Короткий.

Почти сразу спрятанный.

Но настоящий.

— Что это? — спросил Рейнар.

Никто не ответил.

Золотая линия коснулась края золотистого платья Мираэль и остановилась. Свет поднялся тонкой дугой, прошёл по подолу, по складкам ткани, по рукаву — и вспыхнул на её запястье.

Там, под кружевом, оказался браслет.

Элина не видела его раньше. Тонкая цепочка из тёмного золота, слишком старая по рисунку для юной фаворитки, слишком тяжёлая по смыслу для украшения. На маленькой подвеске виднелся знак: драконье крыло, сжимающее звезду.

Не так, как у Рины.

Не защищающее.

Давящее.

Мираэль резко дёрнула рукав вниз.

Поздно.

Рейнар уже увидел.

Лиор тоже.

Ардан, стоявший рядом с галереей, чуть склонил голову. В его глазах появилось не удивление, а сосредоточенность человека, который наконец увидел недостающий узор на карте.

— Откуда у тебя это? — спросил Рейнар.

Голос его был тихим.

Но в нём поднялся дракон.

Мираэль отступила на шаг.

— Я не понимаю, о чём вы.

Золотая линия вспыхнула ярче.

Марта, всё ещё стоявшая возле корзин, негромко сказала:

— Плохой ответ. Даже печь бы сейчас не поверила.

Несколько человек услышали и нервно перевели дыхание, но никто не рассмеялся. Смех умер вместе с дворцовым огнём.

Рейнар протянул руку.

— Браслет.

Мираэль посмотрела на него так, будто он предал её при всех.

И, возможно, именно это она почувствовала.

Элина вдруг ясно увидела прежнюю себя: женщина стоит в зале, рядом мужчина, ради которого она всё оправдывала, и вдруг понимает, что его защита заканчивается там, где начинается неудобная правда.

Только Мираэль не была Элиной.

И её правда пахла не болью.

Она пахла поджогом.

— Рейнар, — произнесла Мираэль мягко, слишком мягко, — вы же не станете верить этому представлению? Всё это началось с её появления. С её пекарни, её печати, её людей. Она принесла сюда старый огонь, а теперь обвиняет меня, чтобы…

— Браслет, — повторил он.

Мираэль побледнела.

Велора шагнула вперёд.

— Рейнар, при гостях…

— Именно при гостях, — сказал он. — Сегодня все так любят свидетелей.

Элина почувствовала, как это слово ударило по залу и вернулось к ней. Вчера он сам поставил её перед свидетелями, чтобы расторгнуть брак. Сегодня свидетели смотрели уже не на её падение.

Мираэль медленно сняла браслет.

Едва цепочка покинула её запястье, золотая линия на полу резко дрогнула и потемнела по краям.

Не погасла.

Почернела.

Тонкая чёрная дымка поднялась над мрамором.

Марта втянула воздух.

— Хозяйка…

Элина уже почувствовала.

Не дым дворцовых чаш. Не запах свечей. Не гарь от потухшего огня.

Пекарня.

Где-то далеко, внизу города, что-то случилось с её домом.

Половина печати в ладони Элины стала ледяной.

Потом — обжигающе горячей.

Рина.

Лисса.

Тиш.

Печь.

— Мне нужно домой, — сказала Элина.

Рейнар резко повернулся к ней.

— Стой.