Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 79 – Алекс Скай

— Потом, когда ты назвала имя Астер, я понял, что всё сложнее. Но тогда уже зал, Совет, свидетели…

— Не продолжай.

— Элина…

— Не надо перечислять, что мешало тебе поступить честно. Я уже знаю список. Двор. Совет. Дом. Имя. Власть. Удобство. Всегда что-то есть.

Он замолчал.

Снег начал падать снова.

Мелкий, серый от дыма, почти незаметный в ночи.

Элина посмотрела на свою пекарню.

— Я приму от тебя одно.

Рейнар поднял глаза.

— Что?

— Правду. Всю, которую сможешь добыть. О Мираэль. О Велоре. О браслете. О чёрном дыме. О том, что дом Вейранов сделал с родом Астер. Не стражников, не серебро, не крышу, не дворцовые дома. Правду.

Он смотрел на неё долго.

— Правда может быть опаснее стражников.

— Но она хотя бы не делает вид, что любит меня ради моего же блага.

Рейнар побледнел.

Это было жестоко.

Опять.

И опять честно.

— Я найду Мираэль, — сказал он.

— Найди того, кто держит её поводок.

Его взгляд стал резким.

— Ты знаешь?

— Печь показала. В дыме было лицо. Мужское. Старое. Без глаз. Голос сказал: “Не она держит поводок.”

Рейнар медленно выдохнул.

— Без глаз…

— Ты знаешь, кто это?

— Не имя. Образ. В старых записях дома Вейранов был знак слепого судьи. Им помечали решения, которые нельзя было оспаривать.

— Кто помечал?

— Совет до моего отца. Возможно, ещё раньше.

— А род Астер?

— Судили.

Слово упало между ними, как камень.

Элина не сразу смогла вдохнуть.

— За что?

— За открытие нижней двери.

— Или за отказ подчиниться?

Рейнар не ответил.

И снова ответ был ясен.

Она отвернулась.

Во дворе женщина с канатного двора помогала Лиссе складывать уцелевшие полотна. Горд показывал Тишу, как отличить хорошую доску от той, что “только выглядит полезной, как некоторые чиновники”. Оста спорила с Бренном, который всё-таки держал фонарь и делал вид, что это случайно. Рина сидела на перевёрнутом ящике, обеими руками держала половину печати и смотрела на пекарню так, будто боялась моргнуть — вдруг дом исчезнет.

Город не любил её ещё вчера.

Сегодня город был у её порога.

Не весь. Не навсегда. Не без страха.

Но был.

Рейнар тоже смотрел.

И, кажется, впервые видел не развалину, которую отдал из презрения и тревоги.

Видел дом.

Её дом.

— Они тебя любят, — сказал он тихо.

Элина не сразу поняла, что он говорит не о Марте, не о детях, а о людях во дворе.

— Нет.

— Разве?

— Они начали верить, что здесь их не прогонят. Это больше любви. И труднее.

Рейнар посмотрел на неё.

— Ты стала сильнее.

Элина устало улыбнулась.

— Нет. Просто раньше моя сила уходила на то, чтобы не мешать тебе быть главным.

Он принял и это.

Но в его глазах появилась боль, от которой ей стало не по себе.

Она не хотела его боли.

Не хотела его возвращения.

Не хотела его защиты.

Не хотела и ненавидеть.

Это оказалось самым трудным: больше не принадлежать человеку, но всё ещё помнить, как когда-то любила его.

— Я оставлю людей дальше по дороге, — сказал Рейнар. — Не у порога. Не под твоим знаком. Если кто-то пойдёт к пекарне с оружием или огнём, они вмешаются. Это не охрана твоего дома. Это порядок на дороге.

Элина посмотрела на него.

— Ты пытаешься обойти мой отказ формально?

— Я учусь у тебя.

Она не смогла сдержать короткую улыбку.

Совсем маленькую.

Но Рейнар увидел.

И в его лице на мгновение мелькнуло что-то такое, что было почти счастьем. Почти.