Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 77 – Алекс Скай

Доски обуглились по краям, железная скоба нагрелась и теперь остывала с тихим потрескиванием. Над дверью золотыми линиями всё ещё светились слова: “Дом жив. Огонь проснулся.” Ниже Элина закрыла ладонью опасную строку, но копоть там снова легла плотнее, будто дом сам решил пока хранить предупреждение.

Рейнар остановился перед первой ступенью.

Не поднялся.

Элина заметила.

И он заметил, что она заметила.

— Можно? — спросил он.

Вопрос прозвучал непривычно.

Не потому что был сложным.

Потому что раньше Рейнар почти никогда не спрашивал разрешения входить туда, куда хотел войти.

Элина посмотрела на пекарню.

Дом молчал.

Печь внутри, кажется, тоже.

— На первую ступень, — сказала она.

Рейнар медленно поднялся.

Порог скрипнул.

Не угрожающе.

Но предупреждающе.

— Даже доски тебя помнят, — сказала Элина.

— Они меня не знают.

— Зато знают твой род.

Он принял это без возражения.

В темноте за его спиной люди снова начали двигаться. Кто-то носил воду, кто-то собирал обломки, кто-то разгребал снег у амбара. Марта, не слишком незаметно, встала так, чтобы видеть их обоих. Кир разговаривал с Гордом, но тоже держал взгляд на крыльце. Ардан отошёл к дороге, дав разговору пространство.

Рейнар посмотрел на него.

— Он умеет вовремя уходить, — сказала Элина.

— Ты хотела уколоть?

— Нет. Просто заметила разницу.

Рейнар сжал челюсть.

Потом отпустил.

— Я заслужил.

Элина не ответила.

Это было странно — стоять с ним у пекарного порога после пожара, с копотью на руках, под гулом чужих голосов. Ещё недавно Рейнар принадлежал дворцу, высоким залам, мрамору, драконьим знамёнам. Здесь, на обугленном крыльце, он выглядел не меньше, но иначе.

Чужая власть среди чужого труда.

— Мираэль исчезла, — сказал он.

Элина не удивилась так сильно, как должна была.

— Из дворца?

— Да. Когда мы выехали к пожару, я оставил приказ не выпускать её из зала. Она не выходила через двери.

— Через что?

— Через старый ход за музыкальной галереей. О нём знали немногие.

— Велора?

Рейнар посмотрел в сторону дороги.

— Велора утверждает, что нет.

— А ты веришь?

— Нет.

В этом коротком ответе было больше правды, чем во многих его прежних объяснениях.

— Браслет? — спросила Элина.

— У меня.

— Что это?

— Знак не дома Вейранов. Старше. Часть закрытого круга, который должен был исчезнуть после пожара монастыря.

— Закрытого кем?

Рейнар замолчал.

— Рейнар.

Он посмотрел на неё.

— Я не знаю всего.

— Но знаешь достаточно, чтобы понимать, что мне снова не рассказывают правду.

— Да.

Элина почти рассмеялась.

Усталость делала честность острее.

— Знаешь, что самое странное? Если бы ты сказал это три года назад, я бы, возможно, поверила тебе сильнее, чем когда ты делал вид, что контролируешь мир.

Он отвёл взгляд.

— Я был воспитан верить, что контроль и есть защита.

— Для кого?

Вопрос был тихим.

Рейнар не ответил сразу.

— Для тех, кто под моей ответственностью.

— Нет. Для тех, кто не спрашивает, какую цену платят за твою ответственность.

Он закрыл глаза.

На миг Элина увидела не наместника, не дракона, не бывшего мужа, а человека, которого тоже когда-то учили неправильно. Это понимание не оправдывало его. Не смягчало прошлое. Просто делало его вину сложнее, а значит — тяжелее.

— Я приехал не спорить, — сказал он.

— Тогда зачем?

— Предложить защиту.