Книга Бракованная адептка драконьего куратора, страница 49 – Алекс Скай

Рейнард держал меня уверенно, но не сжимал. В его движениях было столько контроля, что я сначала решила: он ведёт танец один, а я только следую. Потом поняла — нет. Каждый раз, когда я выбирала шаг сама, он не ломал движение, а подхватывал. Не тащил. Не прикрывал мою ошибку так, чтобы я исчезла. Просто давал место, в котором мой шаг мог стать частью общего ритма.

Это было опаснее прикосновения.

Потому что от этого хотелось довериться.

— Вы нарушили дистанцию, — сказала я негромко.

— Да.

— Сознательно?

— Да.

— Очень подробный разговор.

— Я пригласил вас на танец, а не на допрос.

— А я думала, у вас всё совмещается.

Он посмотрел на меня. В его глазах впервые за вечер мелькнуло что-то почти тёплое, но тут же исчезло.

— Иногда вы слишком легко забываете, что вокруг свидетели.

— А иногда вы слишком хорошо помните.

— Один из нас обязан.

Мы повернулись, и я увидела Селесту у края круга. Она стояла рядом с матерью — женщиной в белом золоте, такой же безупречной и холодной. Они не говорили. Только смотрели. И я вдруг поняла: Селеста сейчас не просто проиграла красивую сцену. Она увидела, что драконья сила Рейнарда не оттолкнула мою серую метку.

Зал тоже увидел.

Танец продолжался, а шёпот вокруг становился всё плотнее.

— Серый свет…

— Он не погас рядом с Арденом.

— Посмотри на круг.

— Не может быть.

— Морвейн этого не простят.

Я хотела сказать Рейнарду, что всё становится хуже. Но он и сам знал. Его лицо оставалось спокойным, а рука — уверенной, и только по напряжению в плечах я понимала: этот танец стоит ему дороже, чем кажется залу.

— Почему? — спросила я.

Он не сделал вид, что не понял.

— Потому что если позволить им публично назначить вам место, завтра это место внесут в правила.

Я замолчала.

Серый свет под ногами стал ровнее.

— И потому, — добавил он после короткой паузы, — что вы не просили защиты. Вы отстояли право стоять здесь. Я лишь признал уже существующий факт.

Это было совсем не признание в нежности.

И именно поэтому ударило сильнее.

Музыка вывела нас к дальнему краю круга, ближе к возвышению, где стояли ректор Тарс, магистры Совета и старшие представители родов. Ректор держал кубок, разговаривая с Северином Вейном. Он был в парадной мантии, рукава которой закрывали запястья почти полностью. Почти.

Когда он поднял руку, чтобы сделать знак одному из секретарей, ткань соскользнула.

На внутренней стороне его запястья я увидела знак.

Не академическую печать. Не личную метку ректора. Тонкий серебристо-тёмный символ, спрятанный под кожей так искусно, что обычный взгляд прошёл бы мимо: семь коротких линий, соединённых кольцом, и над ними — обломанное серое крыло, перечёркнутое золотой чертой.

Я уже видела его.

Не полностью. На краю старой страницы, которую дала магистр Сор. Там, у оборванной строки про спор семи родов, был почти стёртый оттиск: кольцо, семь линий и крыло, перечёркнутое знаком запрета.

Род, который предал пепельных драконов.

Или один из тех, кто поставил печать на их изгнании.

Шаг сбился.

Рейнард удержал меня мгновенно, не дав залу заметить.

— Илария?

Я не смотрела на него.

Смотрела на руку ректора.

Тарс почувствовал взгляд и медленно повернул голову.

Наши глаза встретились.

Он понял.

Знак на его запястье вспыхнул едва заметным золотым светом и исчез под рукавом.