Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 12 – Алекс Скай

— Хорошо, — сказала я. — Тогда у нас уже есть позиция старшего аналитика семьи.

— Я не аналитик.

— А кто?

— Человек, который не любит, когда ему врут.

Вот теперь шутки стало мало.

Совсем мало.

Роман посмотрел на сына. Не строго. Не с тем привычным выражением, от которого раньше в доме выпрямлялись даже карандаши. Он посмотрел так, будто хотел что-то сказать и не знал, как это сделать, не сломав момент.

— Марк, — произнёс он, — тебе никто не собирается врать.

— Тогда скажи прямо. Вера будет нашей мамой?

Ася прижала Семёна крепче.

Я встала медленно.

Не потому, что хотела казаться спокойной. Просто если бы я сделала резкое движение, внутри меня, кажется, что-нибудь рассыпалось бы очень громко.

— Нет, — сказала я.

Ася моргнула.

Марк посмотрел на меня, и на его лице одновременно мелькнули облегчение, обида и что-то ещё, очень похожее на “ну конечно”.

Роман не вмешался.

— Я не буду вашей мамой только потому, что взрослым понадобилось красивое слово, — продолжила я. — Мама — это не должность, не подпись и не бумага. Её нельзя выдать по расписанию или назначить на семейном совещании.

Ася опустила взгляд на Семёна.

— Но ты же можешь быть… нашей?

Вот оно.

Не “мамой”.

Нашей.

Это слово оказалось тяжелее всех официальных формулировок Романа. “Невеста”, “статус”, “семейная среда”, “контракт” — всё это были взрослые коробки. А “нашей” было живым, маленьким, упрямым и беззащитным.

Я присела снова.

— Я уже ваша, Ась.

Она подняла глаза.

— Правда?

— Правда. Я ваша Вера. Та самая, которая спорит с вашим папой, защищает Семёна от контейнера, умеет договариваться с буквами и знает, что под столом иногда живут королевы в творческом отпуске.

Ася слушала очень внимательно.

— Но “мама” пока нельзя?

Я почувствовала, как у Романа рядом изменилось дыхание. Не громко. Просто он перестал быть каменным на одну секунду.

— “Мама” — это слово, которое должно прийти само, если когда-нибудь захочет, — сказала я. — Его нельзя заставлять. И нельзя обещать просто потому, что взрослым страшно.

Марк вдруг хмыкнул.

— Взрослым всегда страшно. Просто они делают вид, что у них совещание.

— Это, к сожалению, правда, — сказала я.

Роман повернул голову к сыну.

— Мне страшно.

Марк замер.

Ася открыла рот.

Я тоже, честно говоря, чуть не открыла.

Потому что Роман Ветров только что произнёс это в коридоре собственного дома при детях, при мне и при Семёне-динозавре, который, возможно, теперь имел право считать себя свидетелем семейного прорыва.

Роман не смягчил фразу. Не добавил “но всё под контролем”. Не превратил страх в план действий. Просто сказал как есть.

— Мне страшно, что кто-то попытается решить за вас, как вам жить, — продолжил он. — И я не хочу закрывать от вас всё, что происходит. Но я также не хочу пугать вас раньше, чем сам разберусь, что именно нам нужно делать.

Марк смотрел на отца настороженно. Так смотрят дети, которые слишком привыкли к ровным взрослым ответам и теперь не знают, можно ли доверять неровному.

— А Вера? — спросил он.

Роман посмотрел на меня.

— Вера сама решит, какую роль она готова занять рядом с нами. Без давления.

Я почти не дышала.

Потому что это тоже было новое.

Не “я предлагаю условия”.

Не “я обеспечу гарантии”.

А “сама решит”.

Я бы даже гордилась им, если бы не знала, что через полчаса он, скорее всего, снова попытается положить мне на стол договор и объяснить его так, будто речь идёт о покупке принтера.