Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 15 – Алекс Скай

В его взгляде мелькнуло что-то живое.

— Записать это как второе условие?

— Не смейте.

Он взял чистый лист и ручку.

— Я всё равно запишу. Чтобы не пропустить.

— Роман, это не деловое совещание.

— Для меня так проще не ошибиться.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но закрыла.

Потому что в этом был весь он.

Не романтический герой, который внезапно научился чувствовать правильно. Не идеальный мужчина, который просто берёт за руку и говорит: “Доверься мне”. Нет. Роман Ветров сидел на краю стола и записывал мои условия, потому что боялся снова превратить меня в часть своего решения.

Может быть, это и было его “я стараюсь”.

Кривое.

Сухое.

С ручкой в руке.

— Ладно, — сказала я. — Записывайте. Но без заголовка “Список требований Соколовой”.

— А как?

— “Как не разрушить всё окончательно”.

Он записал.

Я уставилась на лист.

— Вы серьёзно?

— Да.

— Вы сейчас поставили официальный заголовок “Как не разрушить всё окончательно”?

— Вы же сказали.

— Роман, иногда мои слова не надо протоколировать.

— Тогда уточняйте заранее.

И вот тут я не выдержала.

Улыбнулась.

Очень не вовремя.

Он тоже почти улыбнулся, но быстро спрятал это в уголке губ. Прежний Роман, наверное, вообще сделал бы вид, что юмор в кабинете запрещён. Этот хотя бы пытался не выглядеть человеком, которого застали за незаконным человечностью.

— Второе, — продолжила я. — Никаких фальшивых обещаний детям. Особенно Асе. Она уже услышала слово “мама”. Мы больше не имеем права играть в полуправду.

— Согласен.

— Третье. Марку нельзя говорить “ты всё поймёшь, когда вырастешь”. Он уже понимает слишком много. Если он задаёт вопрос, мы отвечаем по возрасту, но честно.

Роман записал медленнее.

— Сложно, — сказал он.

— Да.

— Он будет задавать вопросы, на которые я сам не знаю ответа.

— Тогда так и говорите.

— “Я не знаю”?

— Да.

— Это плохая позиция для отца.

— Это честная позиция для человека.

Он посмотрел на лист, потом на меня.

— Хорошо.

— Четвёртое. Не покупайте моё согласие.

Его рука остановилась.

— Я не собирался.

— Собирались. Не специально. У вас это просто встроенная функция.

— Вера.

— Нет, правда. Вы начинаете перечислять защиту, выплаты, условия, свободу, независимость. И всё вроде правильно. Но в какой-то момент я перестаю быть женщиной, которой делают невозможное предложение, и становлюсь проектом с бюджетом.

Он отложил ручку.

— Я хотел, чтобы вы не чувствовали себя уязвимой.

— А я почувствовала себя оцениваемой.

— Это не было моей целью.

— Я знаю. Но получилось так.

Роман встал.

Медленно, как будто ему нужно было удержать внутри сразу несколько ответов и выбрать тот, который не ранит ещё сильнее.

— Тогда сформулирую иначе, — сказал он. — Я не покупаю ваше согласие. И не считаю, что могу компенсировать деньгами ваше участие в моей семейной ситуации. Но если из-за меня вы окажетесь под давлением, публичным или юридическим, я обязан сделать так, чтобы вы не остались одна против этого.

Я смотрела на него.

— Вот это уже лучше.

— Записать?

— Только попробуйте.

Он всё равно записал коротко: “Вера не одна”.

У меня внутри что-то предательски потеплело.

Я отвернулась к окну.

— Вы невозможный человек.

— Взаимно.

— Это был комплимент?

— Почти.

— У вас ужасная техника комплиментов.

— Я работаю над этим.

— Медленно.